Белла возмущённо нахмурилась и шагнула в его сторону, словно собираясь что-то сказать – наверняка по-иберийски надменное и непоправимое.

– А ты молчи, – сказал ей Ян, почти не глядя в её сторону. – А то рот заткнут.

Одиль чуть не сказала им, что они сошли с ума. Что как бы ни простирались каналы, и какие бы ещё укрытия ни скрывались под дамбами, их найдут, перероют все Нидерланды заново, лишь бы найти. Что это должен был понимать каждый, у кого есть хоть капля ума и хоть немного самосохранения, какое природа, несомненно, дала всем, кто дожил до взрослого возраста. Но посмотрев на оставшегося пока ей неназванным мужчину, она говорить не стала ничего. Застарелая, выстоянная ненависть, которой от него полыхало, как жаром от печи, говорила сама, и яснее ясного – с безумием не рассуждают.

Ксандер и не рассуждал. Он не шагнул вперед, не выпрямился в попытке казаться выше, как это часто бывает, не сжал кулаки – вообще ничего. Только волосы его светились в сиянии свечей, не буйным огнём, а властным спокойствием солнца, и глаза его были холодны, как его родное море.

И глядя на него, немы были все, даже разъярённая Белла.

– Я не принц, – сказал он. – Я король по праву. И ваш пленник под моей защитой. Враг он или нет, решать мне. Не вам, Ян, и не моей матери – мне. Где он?

Ян встал с бочки, на которой сидел, и сощурился, и на побагровевшем лице ясно проступил широкий, пересекающий всю щеку шрам. Это Винсента Ксандер тогда сгреб в охапку, а здесь шансов на вколачивание ума не было никаких: Ян был Ксандера на полголовы выше и раза в два шире в плечах, и, судя по мощным как у мясника рукам, силы в этом превосходном теле было более чем достаточно.

Ксандер, впрочем, ни о чём подобном и не думал. Он всё ещё стоял спокойно – как охотник перед медведем, пришло Одили на ум сравнение: один из двух уже определил судьбу обоих, и, несмотря на силу, это был не медведь.

Минуту они так молчали, и наконец Ян сплюнул.

– Как знаешь. Охота спасать врагов – пусть на твоей совести и будет. У старого маяка он.

– Прилив, – вырвалось у Ксандера.

– Точно, – Ян снова усмехнулся. – Договоришься с морем и русалками – забирай с потрохами, не успеешь – не мне жалуйся, и не госпоже Августе.

– Договорюсь, – Ксандер вернул себе на мгновение соскользнувшее самообладание. – Уходите. Если…

– Это не он!

Адриано ворвался в дверь так стремительно, что чуть не сшиб Одиль, а столкнувшись с ней – схватил её в охапку и потряс, на чем она обнаружила, что братец был ещё и мокрым, а не только нечленораздельным.

– Это не он, – выдохнул он ей в лицо, и прежде, чем она смогла сделать что-то, кроме как сморгнуть, переключился на такого же моргающего Ксандера. – Это не он, Сандер, не он! Дон Франсиско! Он не чёрный человек!