– Ох, а мы уж думали … Слава Богу! Вот какая напасть, изволите видеть, просто форменный конфуз …
Государь продолжил вразумлять повара, стараясь не раздражаться:
– Да что уж так убиваться? Ну сыграете вы меня, велика важность. Мне вот Ленина играть придется, так что ж поделаешь? Возьмите себя в руки! Если не ради собственной безопасности, то хотя бы ради девочек. Я разрешаю вам сыграть меня. Благословляю вас на эту роль. Вы меня поняли?
Повар лишь покивал торопливо и ушел, прихватив какую-то книгу.
– М-да … Как вам эта комедия, вернее, мистерия господина Пожарова? – сказал Государь устало.
– Осмелюсь доложить, эта мистерия нам на руку. Если позволите, и Ивану Михалычу, и вам стоит согласиться на предложенные роли. Это поможет нам в подготовке побега.
Николай Александрович посмотрел на меня печально.
– Я исполню роль Ленина, – сказал он. – Но не ради побега, напротив – чтобы упрочить свое положение здесь.
Кажется, после визита Пожарова Государь окончательно утвердился в своем решении.
– Вижу, вы шокированы. Вы столько сделали для нашего освобождения и … выживания … Но сейчас для меня наиболее безопасным кажется именно это место. Уходите вчетвером … Донесите эту мою точку зрения до капитана Бреннера и остальных.
Я пытался найти слова …
– Идите, мичман, – неожиданно сухо и властно распорядился Государь.
– Слушаюсь, Ваше Величество!
Осенняя ночь накрыла меня, словно крышка гроба. Тьма и тишь – как в могиле. Во мраке лениво и бессмысленно брехала собака. Российский Государь – избач в красной коммуне, и другой судьбы не желает … А Маша ходит с комиссаром …
Из записок мичмана Анненкова 20 октября 1918 года
20 октября 1918 года
В сельсовете меня принял сам Шагаев.
– Что делать умеешь?