От горящего сельсовета показалась вереница всадников. Позади верховых казаков маячили пешие фигурки со связанными руками – трое. Длинными арканами они были привязаны к седлам и бежали за лошадиными хвостами на подгибающихся ногах. Из-за дыма я не сразу разглядел их, но скоро узнал Шагаева, Большака и Ангелину. Их распухшие лица сочились кровью.

В голове процессии ехал тот самый офицер со стеком. При его появлении раскатилась команда «Смир-р-рно!» на разные голоса. Он только небрежно махнул рукой. Я понял, что это и есть барон Унгерн. Я два раза стрелял в черного Барона и промахнулся!

Шагаева, Большака и Ангелину поставили перед эшафотом лицом к народу. Жалости к ним у меня не было, не осталось, даже к Ангелине. Все мои душевные силы были отданы Царевнам. Закусил до крови губу – только чтобы не выскочить с маузером на площадь или не застрелиться, что то же самое.

Генерал Унгерн, сидя на коне, смотрел через головы людей на столбы дымов над деревней – безмятежен и неподвижен. И скоро смолкли голоса, остановилось движение, все замерло. Только тогда он заговорил. Именно заговорил – лишь немного громче, чем говорят в дружеской компании за бутылкой вина.

– Крестьяне! Сегодня Азиатская конная дивизия освободила вас от большевистского рабства. Я мог бы всех вас повесить за то, что вы позволили расплодиться красной заразе в вашей деревне! И это было бы справедливо. Почему вы не сражались? Не убили их? Почему безропотно отдались во власть советам? Разве вы не русские? Разве не православные? Да! Я мог бы расстрелять вас всех! Поставить вот сюда пулемет – и дело с концом, но я этого не сделаю. На первый раз я прощаю вам вашу глупость и трусость. Повешены будут только комиссары… – он кивнул на тех троих, кого привели на арканах, затем указал стеком на арестованных, – …и их пособники!

Я почувствовал, как капля холодного пота медленно катится по спине между лопаток. Их никуда больше не поведут, не будет никакой тюрьмы, никаких допросов. Их повесят. Прямо здесь. Сейчас!

– А что, виселицы только три? – спросил Унгерн одного из офицеров.

– Так точно! Прикажете сколотить еще?

Унгерн посмотрел на группу коммунаров.

– А то! Они построили себе эшафот, так надо его украсить. Каждому по виселице!

Бросились исполнять приказ, выдергивать мужиков из толпы и тащить к эшафоту, собирать доски и жерди, заготовленные для декорации. Шагаева, Большака и Ангелину поволокли к уже готовым трем виселицам. Я посмотрел на Княжон, на площадь. Вот здесь все и случится. Это оно, место, которое я часто пытался себе представить. Здесь все и кончится для меня. Государь и Харитонов наверняка уже мертвы. И мои товарищи мертвы, иначе они уже были бы рядом. Я и ОТМА еще живы … пока … Я хороший стрелок, но с моего места даже из маузера не достать Барона. Значит, встану, пойду вперед и буду стрелять. Восемь патронов. Перезарядить не успею. Надеюсь, Барон сдохнет, но ОТМА это не спасет …