Из записок мичмана Анненкова 18 августа 1919 года
18 августа 1919 года
С непривычки трудно было идти босиком по каменистой дороге. Да и куда торопиться? И куда идти? Домой, забрать свои пожитки и мешочек с царским жалованьем. А куда потом? Так далеко я не заглядывал. Хотелось просто идти куда-то, идти, идти … Не стреляться же опять.
Что же, я брошу их? Да, брошу. Сделал все что мог. Умываю руки. Пусто внутри. С этой пустотой его не победить. Может, он устранил меня таким хитрым способом: вынул мое сердце и вставил чужое, пустое? Нет, к чему такие сложности? Можно было просто не воскрешать.
За спиной я услышал удары гонга. Меня догонял паланкин на плечах восьми носильщиков, отделанный парчой и шелком. Впереди шел слуга и бил колотушкой в медь, а по сторонам и сзади шагали стражники с палками в руках и мечами в ножнах, не меньше дюжины. Носильщики семенили бодро, почти бежали. На всякий случай я перешел поближе к домам, чтобы не получить удар палкой. Подумалось лениво: «Куда спешит важный тибетский лама в такую рань?»
Носильщики опустили паланкин на землю прямо передо мной. Женская рука отодвинула полог, и я увидел лицо Татьяны под круглой тибетской шляпой.
– Леонид Петрович, у вас найдется минута для меня?
Она улыбнулась светски, будто мы встретились на променаде в царскосельском парке. Каблуков у меня не было, чтобы щелкнуть, но я наклонил голову с придворной грацией флигель-адъютанта.
– Всегда к вашим услугам, Ваше Императорское Высочество!
Носильщики в красных халатах до пят и стражники в кольчугах и шлемах с петушиными перьями застыли у паланкина, образуя мизансцену в духе «Тысячи и одной ночи».
Из-за красной с золотом драпировки явилась ножка Татьяны, обтянутая юбкой бирюзового шелка. Под суровыми взглядами стражей я подал Принцессе руку.
– Как вы себя чувствуете? – спросила она, сразу же погасив неуместно-ослепительную улыбку.
Я пожал плечами:
– Слава Богу …
– И куда же вы идете?
Я снова пожал плечами:
– Куда глаза глядят.
Татьяна блистала в тибетских одеждах, пытаться описать которые напрасный труд. Но если в некотором приближении, то это было подобие сарафана с бирюзовым подолом до пят, шитым золотыми цветами, а поверх – что-то вроде длинного жакета с широкими свободными рукавами. На голове круглая черная шляпа с неширокими полями и с серебряными цепочками, свисающими с полей по окружности.