Лишь года через полтора, когда Кривошеин уже служил в читинской ЧК, получал усиленный паек и наладил свой быт в общежитии, он вспомнил о тетради. Показывать ее кому-то было бы самоубийственно, хранить опасно, но он сохранил.

– Но ведь ничего этого не было, – говорила Нина. – Да, мы с папой и братом жили в деревне, это я смутно помню. И отец там командовал партизанским отрядом, это я знаю. И рисовала я только пожары, когда была маленькая. Но не было никакого нападения на деревню, отца не повесили, брата не убили, и не помню я никаких царевен и Анненкова этого не помню. Зачем он это написал? Это роман? – недоумевала Нина. – Если ничего этого не было, откуда он знает столько о моем отце и обо мне! И зачем вы подложили мне это?!

– Ну, последнее просто. Я подложил вам это, чтобы вы поняли, почему я вас спасаю.

– И почему же? Может, я дура, но я не понимаю.

– Потому что двадцать лет назад я прочел в этой тетради о маленькой девочке, которая, скорее всего, погибла. И вдруг встретил ее, взрослую, в момент, когда она снова должна погибнуть.

– Ну и что?! Вы прочли когда-то фантастический рассказ, где упоминается мое имя, и этого для вас достаточно, чтобы теперь рисковать ради меня всем?

– Выходит, так, – отвечал Кривошеин терпеливо.

– Вы меня правда за дуру держите? Зачем я вам? Должна быть другая причина!

– Нет другой причины, – пожимал плечами Кривошеин.

Нина бесилась, грозилась сбежать, но угрозы были пустыми, потому что она уже верила в реальность своего ареста.

– Вы что же, влюбились? – пришло ей в голову.

– Нет, эти фантазии вы оставьте, – усмехнулся Кривошеин, чем взбесил Нину окончательно.

Этими разговорами она изводила Кривошеина еще на даче и продолжила в парке:

– Допустим, он был тогда в той деревне, этот Анненков, знал отца и меня видел, но зачем он придумал все остальное? Зачем освобождение и бегство царя, которого не было, да еще с такими подробностями? Зачем он придумал эту дикую казнь папы и остальных?

Они плыли над Москвой в люльке колеса обозрения. В верхней точке был виден Кремль: башни, будто зубья сталагмитов, торчали над рыжими крышами и зелеными пучками скверов. На высоте, как ни странно, было тихо, музыка и вопли с соседних аттракционов едва долетали туда, и это невозможно было объяснить расстоянием: звук непостижимым образом стелился низко над землей, и когда колесо снова проходило нижнюю точку, оно окунало их в поток оглушающего карнавального шума. Лишь снова возвысившись над праздником, они продолжали разговор.

– Значит, это случайность? – говорила она. – Случайно к вам попала тетрадь, в которой среди никогда не происходивших событий упоминают меня. Случайно рядом с вашим кабинетом оказался кабинет следователя, который допрашивал меня, и случайно вы зашли к нему и узнали, что фамилия моя Шагаева, как у девочки в той тетради?