Николай Романов

P. S. Запомни номер счета в швейцарском банке на предъявителя. Не уверен, что он еще будет действовать, когда все изменится, но ведь мы уже видели столько чудес. Выучи его наизусть. Обязательно наизусть». И следовал номер счета.

Я перечитал письмо пятьдесят раз. Они не вернутся – единственное, что я понял. Не вернутся.

Перед паланкином шел слуга, регулярно ударявший в гонг, слышались крики стражников, разгонявших прохожих. Так торжественно и карнавально Государь Император вышвырнул меня из своей судьбы и из судеб моих Царевен.

«Николай Романов» – подписался Император. И ко мне обратился по имени. «Постарайся жить» – что это значит? Будто я не жил до сих пор.

Нужно вывернуть наизнанку Бреннера. Он знает все. Если не все, то многое. Он не спрячется от меня за своими причудами!

Бреннера не было дома, но я знал, где его искать.

Я шел по улице Баргхор, что извивалась вокруг храма Джоканг. Паломники совершали по ней ритуальные обходы, и Бреннер часто бродил там – круг за кругом – часами. В сумерках я шагал среди неразличимой толпы и вертел головой, свернул к храму. На площади завывала тибетская опера, будто ветер кружил среди гигантских печных труб, увешанных колокольчиками.

И тут я услышал его голос. Он кричал по-русски:

– Это чушь! Ты слышишь, это бред собачий!

Бреннер шел, натыкаясь на прохожих, и спорил с кем-то из своих невидимых собеседников:

– Мы их спасли?! Володя, это ли спасение? Нет спасения! Мы в водовороте! Никто не выплывет!

Послушал нетерпеливо ответ и снова закричал:

– Нет, Паша, ты это оставь! Я этого слышать не хочу!

Ему что-то возразили, и он взорвался:

– Жертва?! Да, жертва! Так уж устроено, что без жертвы никуда… – Он свернул к храму. – Но понять бы, во имя чего …

Вот оно что! Жертва! С ума они сошли? Они – я так и подумал о Бреннере, Лиховском и Каракоеве, будто двое последних тоже участвовали в заговоре.

У храма в свете чадящих факелов плясали маски, яркие, дикие. Темной стеной окружали их зрители. За ревом оперы я уже не слышал Бреннера. Он протиснулся на ступени храма и уселся под колонной. Я сел рядом, подвинув каких-то оборванцев. Бреннер уставился на меня удивленно.

– Куда едет Государь?