Узнали и о звезде Кривошеина. Разглядывали. Но прошли те времена, когда звезда на спине доказывала преданность делу революции, – звезда не звезда, а разоблачили – сиди.

Устроили Кривошеину очную ставку с его бывшим начальником Бокием. Разжалованный и жалкий бывший комиссар госбезопасности третьего ранга показал, что со своим подчиненным готовил побег в Шамбалу. Кривошеин с готовностью в этом сознался и охотно делился со следствием подробностями. В результате Бокия расстреляли, а Кривошеин продолжил развлекать лубянскую публику выступлениями в разговорном жанре.

И вдруг все изменилось. Посторонние больше не приходили, а следователь дотошно выспрашивал и подробно записывал в протокол похождения Кривошеина-Анненкова – всерьез, без зубоскальства. Видно, кто-то заинтересовался наверху. А потом о Кривошеине забыли. Сидел с комфортом в одиночке, разрешали даже книги читать из библиотеки, приносили газеты.

Однажды из камеры Кривошеина раздался гомерический хохот. Контролер решил, что заключенный спятил окончательно. А Кривошеин прочел в газете заметку из рубрики «Их нравы». В ней сообщалось, что некая русская эмигрантка во Франции выдает себя за великую княжну Анастасию Романову. В доказательство она приводит многочисленные подробности из жизни царской семьи, особенно – из морских путешествий на императорской яхте «Штандарт». Более того, самозванке удалось получить многомиллионный вклад Романовых в швейцарском банке по номеру счета на предъявителя. «Не побрезговала комсомольская принцесса обернуться принцессой Романовой», – думал Кривошеин и несколько дней улыбался без видимой причины.

И вот впервые за два года его повели куда-то ночью. В тюремном дворе посадили на заднее сиденье черного авто между двух оперативников. Рядом с водителем сел следователь. Никто ничего не объяснял, а спрашивать не полагалось. «Неужели расстреляют, – думал Кривошеин. – Зачем тогда в баню водили?»

Ехать, однако, далеко не пришлось. Когда автомобиль, покружив в центре, пересек Красную площадь и въехал под Спасскую башню, Кривошеин понял: везут к Сталину.

В какой-то приемной приковали наручниками к ножке дубового стола. Следователь и конвоиры вышли. Дверь в кабинет была приоткрыта. Там горела настольная лампа и кто-то шуршал бумагами.

Через несколько минут из коридора вошел Берия в мундире наркома внутренних дел. Глянул на Кривошеина с любопытством, жестом приказал сесть.

– Ну что, Кривошеин, говорят, ты известный сказочник? Басни на ходу сочиняешь?

Значит, ознакомился с делом.

– Никак нет, гражданин нарком! Ничего не сочинял, давал только правдивые показания.