Берия сел напротив Кривошеина. Из кабинета доносились глухие шаги по ковру.

– Так ты Кривошеин или Анненков?

– И то и другое, гражданин нарком.

– Ну, так не бывает. Вот тут все о тебе. – Берия похлопал ладонью по пухлой папке, которую принес с собой. – Подняли документы. И ведь действительно был такой юнга Анненков на царской яхте. И кадет Анненков был в Морском кадетском корпусе. И даже фото твое имеется. Потом воевал … А потом какая-то темная история началась. Прямо сказки Шахерезады.

Кривошеин молчал.

– Ну давай, рассказывай, – сказал Берия.

– Сначала?

– С того места, как ты царя выкрал из Дома особого назначения.

Кривошеин в общих чертах изложил каждый эпизод одиссеи Романовых. Только фамилии трех подельников не называл. Они ведь где-то живут в этой реальности и ничего не знают о своих подвигах в другой. А если назвать вымышленные фамилии, то непременно найдутся люди с такими же фамилиями, и их возьмут ни за что. Так что на допросах Кривошеин вообще никаких имен не называл, врал, что и не знал никогда настоящих, а пользовались они только кличками.

Берия слушал внимательно. Задавал вопросы:

– Значит, Колчак не обрадовался встрече с царем?

– Он сделал все, чтобы уничтожить государя.

Или:

– А как казаки относились к Унгерну?

– Боялись и любили.

– Любили? – Берия приподнял брови.

– Любили. Барон обладал определенным обаянием и смелостью, что немаловажно для военачальника.

– Военачальника… – пробормотал Берия недовольно. – Бандит он был, а не военачальник.

Особенно позабавил Берию рассказ о морском бое на озере Байкал.

Был и такой диалог: