– Как нет?

– Не-е-е-ет!

Я и сам видел, что нет. Мы стояли на плоской вершине скалы, торчащей из пропасти. На другой стороне ущелья, как сверкающий занавес, ниспадал водопад.

– Они здесь пройдут? – кричал я беззвучно.

– Там! – отвечал беззвучно толмач.

– Где там?

– Той дорогой! – Он махнул рукой в пропасть.

Я подошел к краю и посмотрел вниз. Ничего, кроме пропасти, не увидел, даже ее дна, терявшегося в тумане. Тогда я подошел к краю еще ближе. Внизу, в полусотне саженей, к отвесной стене прилепилась узкая терраса. По ней вилась тропа, где могли проехать рядом два всадника.

– Той дорогой?

– Той!

– А почему мы здесь, а не там? – кричал я толмачу в ухо.

– Я ошибся! Заплутал!

– Куда ты завел меня, сволочь?!

Он мелко затряс головой, и лицо у него стало белое, фарфоровое. Нечего было и думать спуститься отсюда на ту тропу по отвесной скале. Чтобы попасть на нее, нужно было вернуться на несколько верст назад, к развилке двух троп. Почему он привел меня сюда, а не туда?

…Когда меня вытащили из пруда, толмач пошел со мной. Мы вышли за ворота Драгоценного сада и брели по темным улицам. Угрожая револьвером, я потребовал, чтобы он отвел меня в то место, куда собрался Государь. Сначала он кричал, что это невозможно, что он ничего не знает. Я избивал его, пока он не согласился. Дома я взял все свое оружие – карабин, шашку, два револьвера, патроны – и все свои деньги. На рассвете, как только первые крестьяне потянулись на рынок, я купил двух яков.

Мы потеряли время и к выезду Романовых из Драгоценного сада опоздали. Бросились вдогонку, когда солнце уже стояло высоко.

Больше суток мы петляли по крутым склонам едва заметными тропами. Толмач уверял, что так мы опередим их и выйдем на их маршрут. И вот вышли, но на полсотни саженей выше у ревущего над бездной водопада.

– Ты это нарочно?

– Не-е-е-ет! Я заблудился, перепутал тропы!

– Ты нарочно! Кто тебе велел? Далай-лама?