Герберт залпом выпил бурбон; стаканчик исполнил короткую дробь, когда он попытался поставить его на стол.
– Дружище, – сказала Линь. – А я еще только начала.
Глава 46
Глава 46
Открылась вторая дверь ее кабинета; дядя Бао бесшумно проскользнул внутрь. Он уселся в углу, вне поля зрения Герберта, в тени, так, что видны были только кончик его сигареты и блеск глаз.
– Продолжайте, – сказал Бао, словно он слышал весь предыдущий разговор. Впрочем, может быть, и слышал – дверь в его комнату была тонкой.
– Продолжайте,Линь подлила Герберту бурбон.
– Итак, Герман Гебб начинает работать на заказчиков в полную силу, отныне твоя фальшивая линия памяти заполнена введенными в нее ощущениями. Ты сбит с толку – Герман сбит с толку, – однако платят щедро. Германа оторвали от какой-то нудной кабинетной рутины, которую для него выдумали, он наслаждается новой работой в экзотической стране. К тому же в моральном плане он гораздо гибче тебя. Герман доведет работу до конца, после чего исчезнет.
– Хорошо, мисс Ву, я вижу, к чему вы клоните, – сказал Герберт. – Но сейчас речь идет уже не об алиби, речь идет о раздвоении моей личности. Вы говорите, что Герман сидел там, считая себя другим человеком, с совершенно другой личной историей. Но это какая-то бессмыслица!
– В том-то все и дело. Личная история одна и та же. В конце концов, у вас абсолютно одинаковая внешность. Воспитание и обучение Германа списали с тебя, минус связь с Раймондом Чаном. Только лишь другое имя… а несколько лет назад начинается новая линия времени для Германа – унылые офисные будни. Полагаю, также были добавлены кое-какие бурные впечатления – для обеспечения необходимой моральной гибкости. Но по большей части различия между вами были сведены к минимуму. И вот наконец эта выдуманная личность становится реальной. Теперь этот человек как Герман работает во Вьетнаме над «Доброй ссорой». И уже ты, Герберт, становишься выдумкой: придуманная линия времени англичанина, который отрывается по полной во Вьетнаме. Ты не был собой, Берт, на протяжении нескольких недель, а то и месяцев. Твоя жизнь была вымыслом, записанным в память. Что касается Германа: никому нет никакого дела до того, что он сбит с толку, что он не сразу откликается на свое имя, что у него есть какие-то предчувствия о другой прожитой жизни. Он ведь шизофреник, правильно? Не совсем раздвоение личности, но это означает неспособность понять, где реальность, это означает звучащие в голове голоса, спутанные мысли, галлюцинации.
По мере того как Линь говорила, Герберту становилось все более неуютно: сначала он загасил сигарету, затем потер руки и, наконец, закурил снова, глубоко затянувшись. Бао сидел в углу, неподвижный, безучастный.