Я стала помогать Петру. Его отец питался в основном консервами, замороженными овощами и пельменями, наверное, закупился ими давно и надолго, боялся выходить из дома, но хотя бы позаботился о еде, да еще и об овощах. Печенья он тоже ел много, повсюду валялись опустошенные разорванные целлофановые пакеты, пару раз я все же наткнулась на тараканов. Мы хотели сегодня успеть убрать весь мусор, чтобы завтра начать мыть квартиру. Было бы хорошо еще потравить всякую живность, и, может быть, Петр собирался заняться этим после уборки, мы не обсуждали. Единственное, что я знала – завтра, не считая его странного отца, мы снова будем здесь вдвоем.

Глава 8 Шторм

Глава 8

Шторм

Шторм – мощные волны на море, сопровождающиеся сильным продолжительным ветром, ливнем и грозой.

Петр

Когда мы вернулись от моего отца домой, я пропустил Софию в ванную первой, а сам стоял у окна на кухне, боясь к чему-либо прикоснуться – одежда впитала кислые пары и пыль запущенной квартиры. Сам я провел в душе не меньше получаса под обжигающей струей, растирая кожу докрасна, пока она не начала шелушиться и сдираться.

С такой же силой я тер лицо и мыл голову шампунем, будто от воспоминаний тоже можно отмыться. Я открывал все подряд баночки – шампуни, гели, кондиционеры, маски и кремы жены, думал, они помогут мне почувствовать себя дома, но от когда-то родных запахов становилось еще хуже.

В спальню идти я не мог, поэтому сидел на кухне в темноте, ждал, когда Аня заснет, чтобы тихо открыть к ней дверь, молча лечь на свою половину кровати и промучиться без сна до рассвета, встать и так же молча выйти, пока жена не открыла глаза.

Хотя скорее всего, она тоже не спала. Мы оба просто лежали, стараясь случайно не коснуться друг друга спинами.

На следующий день мы с Софией снова отправились к отцу.

– Сегодня утром опять пришло предупреждение о буре. По прогнозу она начнется не раньше часа ночи, но нам бы все равно вернуться домой до темноты. Я не хочу рисковать.

Вчера мы выволокли почти весь мусор, а теперь хотели все отмыть. София сказала, что займется ванной, я взял на себя кухню – самое загаженное место.

Мне хотелось содрать газеты с окон и открыть их, чтобы впустить в квартиру хоть немного свежего воздуха, но я боялся непредсказуемой реакции отца, поэтому не стал ничего трогать. Кухню быстро наполнили запахи чистящих средств, из-за них кружилась голова. Я слышал, как София, убрав все книги из ванной, отдраивала ее от слоя грязи, пыли и ржавчины. Иногда она выходила в коридор, чтобы продышаться.

Я привык прислушиваться. Всегда прислушивался к тому, чем заняты мой брат и мой отец. Из-за матери мне всегда становилось не по себе, когда кто-то запирался в ванной. Я расслаблялся, только когда до меня доносился шум воды в душе, грохот дверцы шкафчика – любые признаки жизни.

Вот и теперь я прислушивался к тому, чем занята София, хотя опасаться за нее у меня не было причин. И все же когда она затихла, я забеспокоился. Она могла потерять сознание от едких паров бытовой химии, и я пошел в ванную проверить ее.

София сидела в чистой ванне, в руках она держала одну из книг моего отца.

– Почему вы сидите в ванне?

– Это пока самое чистое место в доме. – Она приподняла книгу, чтобы показать мне обложку. – Тут есть кое-что про Мурманскую область, поэтому я взяла посмотреть. Всякие мистические места Кольского полуострова.

– Вы скучаете по вашему дому? По Ловозеру?

София была одета в белую майку на тонких бретельках, одна из которых делила пополам очертания озера на ее ключице.

– Когда я была еще подростком, у меня начались отношения с одним мужчиной. Он жил по соседству. И из-за этого я собиралась сбежать из родного села. К тому же я хотела жить совсем не так, как жили мои родители. Они пропадали в тундре, отец следил за стадом оленей, мать охотилась, все время шила, вязала, делала сумки, продавала их через соцсети. Вся их жизнь была связана с физическим трудом. А я хотела жизнь более… я не знаю. Элегантную? Я поехала в Мурманск изучать искусство, собиралась ходить по галереям, думала, буду встречаться с художником, и у нас будет богемная жизнь. Думала, что буду писать статьи для глянцевых журналов. Сейчас мне от этого всего так смешно. Я не любила возвращаться в Ловозеро. Сначала. Потом мы с тем мужчиной, который все еще жил в селе, возобновили наши отношения, но это был просто секс. Он был женат, я любила его, а он меня нет. Потом я поступила в аспирантуру, начала работу над диссертацией, осталась работать на факультете. Все это время я постоянно возвращалась к маме в село, чтобы видеться с ним. С ним, а не с матерью. Наконец, я встретила Льва. Тогда я поняла, что я все это время жила будто двумя жизнями. Одна из них принадлежала Мурманску, искусству, моим друзьям. А вторая жизнь принадлежала Кольскому и этому мужчине. Я зацепилась за Льва как за соломинку, которая вытащит меня из этой второй жизни. Он был смелым и шел за мечтой – так мне казалось. И все было хорошо, но начались затопления, в Мурманск стал приезжать этот мужчина. Я забеременела, сама не знаю, от кого. Потеряла ребенка, потеряла мать, наш дом. Мой бывший любовник умер, я потеряла Льва. И теперь у меня совершенно ничего не осталось. Я хочу хоть что-нибудь обрести, понимаете?

Во время ее монолога я подошел к ванне и сел на бортик. София говорила, прижимая к груди книгу про загадки Кольского полуострова. Я понимал, что лучший способ показать ей, что я ее понимаю, это рассказать собственную историю, чуть больше открыться перед ней.

– Простите, что все это вывалила на вас.

– Моя мать покончила с собой в ванной. Не в этой. Мы переехали из той квартиры, собственно, из-за воспоминаний, – сказал я и посмотрел на Софию.

В ее глазах замер ужас, она выпустила книгу из рук, и та глухо ударилась о дно. София привстала на коленях, приблизилась ко мне и накрыла своими руками мои.

– Господи, Петр, какая трагедия… Мне очень и очень жаль.

– Это было давно. Все нормально.

– Вы не хотите об этом говорить, я понимаю.

– Вы знали… Про мою жену и вашего мужа?

Она сжала мои руки.

– Знала. Вам Анна рассказала?

– Я сам спросил ее.

– Понятно… Хотите, мы отомстим им?

Очертание озера на ключице стало ближе. Оно прижалось к моему предплечью, руки Софии обхватили мою шею – холодные, как кафель. Мурашки побежали к затылку. Запах резины от ее пальцев, которые уже касались моей щеки. Карие глаза смотрели в мои. Ее дыхание на секунду замерло. София поцеловала меня. Я наклонился к ней, обхватил ее талию, прижался к ее телу.

София потянула меня за собой. Не отрываясь друг от друга, мы пытались устроиться в ванне. Колени, локти, бедра стучали о дно и стенки – мы не вмещались, ударялись друг о друга зубами, я чувствовал, что в бок Софии упирается острый угол книги, она стукнулась головой о бортик и застонала.

– Прости… – сказал я.

– Ничего, – прошептала она и попыталась стащить с меня футболку, но та зацепилась за голову, запуталась в локтях, София продолжала тянуть, ткань затрещала. Я стал снимать сам. Ледяные пальцы пробежались по моей груди и ключицам. Я вздрогнул. София взяла меня за бедра, прижалась щекой к животу. Ее лицо, наоборот, было очень горячим. Я кинул футболку за бортик ванны. София тоже сняла с себя майку. Я выпрямился, посмотрел на нее сверху. Она лежала подо мной и тяжело дышала, высоко поднимая голую грудь. Она взяла мою руку, положила два пальца себе в рот и стала сосать их.

– Нет, стой.

Она открыла рот, я вынул пальцы и коснулся ее щеки. Она вся горела.

– Тебе это не нравится? Я могу сделать все, что хочешь.

Она потянулась к моим джинсам, расстегнула ремень.

– Подожди. Никому не будет лучше, если мы это сделаем, – сказал я.

– Будет, – хрипло сказала она. – Анна перестанет ненавидеть себя. И я тоже. Давай отомстим им.

– Нет, я не могу.

– Пожалуйста, делай со мной все, что хочешь. Можешь даже ударить меня.

– Что? Нет, София.

– Прошу тебя, ударь меня! Я хочу проснуться, хочу снова проснуться на Кольском! Ударь меня, ну же!

Она привстала и вцепилась в мои плечи.

– Господи, что мы делаем? – вырвалось у меня.

София схватила меня за шею, прижала к себе и снова стала целовать. Пришлось силой расцепить ее руки. Я отодвинулся от нее и облокотился о бортик ванны, на плечо капала вода из-под крана. На противоположном конце София села, скрестив руки на груди.

– Мой муж не остановился, когда перед ним разделась твоя жена.

Я промолчал.

– Я сказала или сделала что-то не то? Была слишком грубой? Я давила на тебя?

– Нет, все нормально. Ты очень… Ты невероятная, правда. Просто это не для меня – мстить. Я люблю свою жену и не буду так ужасно поступать с ней.

– А то, как ты поступаешь со мной, не ужасно?

– Я ничего тебе не сделал.

– Думаешь, для меня это нормально? Такая ситуация. Думаешь, меня это никак не ранит? То, что ты почти раздел меня, а потом оттолкнул. Лев и Анна делали это в вашей спальне, а я даже этой грязной ванны недостойна.

Она стала натягивать на себя майку. Я отвернулся, чтобы не видеть ее грудь.

– Я очень устала. И просто хотела немного любви. Вашей с Анной. Мы хотели. Мы со Львом хотели, чтобы вы поделились этим с нами. В итоге мы разрушили ваш и наш брак.