– Каждое упоминание моего братца укорачивает твою жизнь, а не продлевает, – сказал Никтис, хотя наглость юного полукровки как раз спасла его сейчас.

Но все же терпение Владыки ночи подошло к концу. Он повернулся и взглянул на Мадара и Ортея. Второй Лев отвернулся: ему не нравилась эта затея с самого начала. Ортей же улыбался, словно пьяный от крови маньяк. Это понравилось Никтису, но тут он увидел грустные глаза Кассандры. Никтис влез к ней в голову и властно произнес внутри:

– Улыбнись, или не ты обрекла его на смерть в тот день, когда рассказала судьбу этого Львенка?

– Я лишь открыла будущее, крови хочешь только ты. – Лицо гадалки омрачилось.

– Это все из-за твоего сына? Да? Я убью этого парня из-за тебя! Знай и живи с этим.

Владыка ночи вернул взгляд на юного полукровку. Тот был достойным противником, и сердце Никтиса смягчилось: он решил убить его быстро. Но не все шло по его плану.

– Король! Остановитесь, умоляю!

«Король? Король?! Король?!» – Владыка ночи был потрясен. Кто посмел называть его королем?

Никтис обернулся, и увиденное захватило его.

Любовь. Что может быть сильнее? Что разрывает сердце изнутри, не оставляя следа? Что заставляет просить прощения, когда ты абсолютно прав? Что заполняет тело и душу, вытесняя собственное «я»? Что есть единственный путь к спасению? Все это любовь. Светлая ее сторона. Но любовь опасна. Насколько делает она сильнее, ровно настолько же способна разрушить.

И не важно, король ты или обычный смертный. И миру повезло, что притягиваются противоположности, и Владыка ночи был обуздан любовью. Светлой ее стороной.

– Прошу вас, король, не трогайте юного господина!

Нежный голос, подобный тростнику во время урагана, сгибающемуся до земли, но не ломающемуся, обезоружил младшего сына Завоевателя.

– Кто ты? – скрывая свою слабость и заинтересованность, спросил он и отбросил Гектора в сторону.

Того тотчас окружили и люди, и тени, и полукровки и затащили обратно за ворота. Сам того не замечая, Никтис подошел вплотную к барьеру, и тени, стекающие с его плаща, стали заполнять улицу. Черный туман начал все поглощать, и твари Владыки ночи стали в страхе разбегаться, равно как и простые зеваки. Подле Никтиса остались только Мадар, Ортей и, к всеобщему удивлению, Кассандра.

Девушка же без страха вышла из круга людей, окружающих Гектора.

– Я служанка рода уважаемого Перия. Пожалуйста, владыка, заберите мою жизнь за дерзость, но не трогайте юного господина. – Голос девушки дрожал, но не ее решимость.

Никтис поднес руку к барьеру. Так долго он ждал этого дня лишь для того, чтобы соблазниться другим. Но та девушка… Нежные зеленые глаза – цвет, который носил весь его род, но не он сам; стройная фигура, длинные золотые локоны, напоминающие о потерянном светиле. Но глаза… Говорят, в них и прячутся демоны. Если так, то в глазах этой служанки могли спрятаться все твари ада.

– Подойди ко мне, дитя, – тихо произнес владыка.

Девушка подошла вплотную к барьеру, и Никтис почувствовал себя лисой перед виноградом. Молодая служанка остановилась. Младший сын Завоевателя попытался поторопить ее.

– Не бойся меня, – тихо прошептал он.

– Я и не боюсь, – уверенно ответила она. – Прощайте, хозяин Перий. Берегите юного господина, – бросила она, обернувшись. Гектор заметил слезы на ее лице.

– Остановись. Куда ты идешь? Вернись, я приказываю тебе! – крикнул он.

– Не надо, юный господин. Я дала слово, – произнесла девушка и шагнула за барьер.

– Не бойся меня.

Каждой своей женщине Никтис повторял эти слова, но только сейчас они были не нужны.

– Как тебя зовут? – спросил он быстро, завидев, как поднимается рассвет.

– Даная, – ответила девушка.

Никтис провел рукой по ее щеке, стерев слезы.

– Волшебное имя, – произнес он, и все тени, что были кругом, вернулись к нему.

Владыка ночи бросился черной тучей непонятно куда, оставляя свою колесницу и Львов, но попутно захватив с собой Кассандру.

«Быстрее к дому. Я должен успеть», – думал Никтис.

Спустя десяток минут все трое оказались в старом особняке. Он давно был заброшен и ночью выглядел особо ужасающе. Однако владыку это не пугало. Он свалился с неба на задний двор и принялся быстро чертить круги в воздухе. Даная и Кассандра упали, словно небрежно брошенные, но были подхвачены живой темнотой. Они обе смотрели на владыку и его отчаянные попытки кого-то призвать.

– Тебе не повезло, – с сочувствием сказала девушке Кассандра.

– Почему? – спросила она.

– Ты поселилась в сердце смерти, – ответила пророчица и вернула все свое внимание Владыке ночи. Но тот был занят.

Никтис начертал три круга и провел по каждому рукой. По очереди, с разницей в минуту, появились три Предка. Первым, как и подобает, появился Адриан. Он держал молодую девушку, еще недавно живую. Сейчас же ее алая кровь стекала с его безжизненных губ. Вторым появился Тимандр. В его руках были два меча, сам же он был изранен, но жив. Последней появилась Нилората, как обычно, в одеянии из теней. За последний год Владыка ночи виделся лишь с сестрой, и братьям это не было ведомо. Вначале же Никтис, сдержав обещание, наделил их невероятной силой, силой Тайной магии. Тимандр от нее отказался, Адриан слишком сильно жаждал, поэтому в полной мере младший сын Завоевателя открыл ее только Нилорате. Он не боялся раскрывать свои секреты. Даже если бы эти вампиры, Предки, знали все тонкости магии, то не смогли бы с ним сравниться, потому что истинная мощь и ключ к непобедимости находились в крови и силе души. И Никтис был рад, что дал своим слугам много знаний, ведь сейчас они были нужны ему в полной готовности.

– Владыка, – начал Адриан, – к чему такая спешка? Уже поднимается утро.

– Поэтому я и спешу, – ответил Никтис. – Вы должны вернуть мне долг.

– А разве мы еще должны вам? – спросила Нилората.

Ее наглость в любое другое время родила бы волну страсти в Никтисе, но сейчас он думал не о ней.

– Вы должны уберечь для меня кое-кого в сохранности, – не заметил ее слов владыка. – Эта девушка должна встретить меня ночью. Иначе много крови прольется.

Косвенная угроза насторожила вампиров, но не испугала.

– Зачем она вам? – спросил Тимандр.

– До ночи, она должна оставаться здесь до следующей ночи, – игнорируя его вопрос, сказал владыка. – Солнце поднимается! Все в дом!

Вампиры и женщины забежали внутрь, а Никтис бросился той же черной тучей в тронный зал.

– Так, значит, вы нужны ему? – спросила Нилората, глядя на девушек.

Она привыкла быть в центре внимания, и небольшая конкуренция за сердце Владыки ночи ее раздражала, но и радовала, как небольшое сражение, которое Нилората намеревалась выиграть.

– Она, – промолвила Кассандра и посмотрела в глаза женщине-вампиру, – владыке нужна только она.

Нилората так и не поняла, что это было: отчаяние или пророчество.

Никтис же появился перед своим братом в самую последнюю минуту. Мадар и Ортей уже ждали его, как и многие Львы; некоторые же предпочитали встречать рассвет на стенах. Владыка ночи оглядел Хранителя дня. Каждый раз он выглядел таким самодовольным и важным и бросал такие взгляды, словно хозяин вернулся к псу домой. Младшего сына Завоевателя это рассмешило. Никтис исчез в лучах солнца, медленно тая, как тень перед светом, но Иллион успел увидеть его недобрую улыбку.

Глава тринадцатая Ночь и кровь

Глава тринадцатая

Ночь и кровь

Дорога до обители показалась Майклу гипнотически долгой. Все эти странные темные лабиринты, которых он терпеть не мог, сейчас принимали вид кружев паутины, а он был попавшейся добычей, блаженно влетевшей в расставленные сети охотника. Девушка, служанка, вела его сначала за руку, а потом, со временем, отпустила ее. Словно под действием чар Майкл следовал за ней след в след, будто она была живым воплощением нити Ариадны.

Вскоре они дошли до обители Михаэля.

– Вы свободны, мальчики, – приказала служанка. – Ройс, а тебе пора возвращаться к своему лепрекону.

– Хотелось бы мне, чтобы она была просто лепреконом, – прошептал Ройс и растворился в каменной паутине.

– Так как тебя зовут? – начал Майкл сквозь повисшую пелену молчания.

– Для тебя это важно? – делая серьезное лицо, шутливо спросила она.

– Нет, – незамедлительно ответил он.

– Тогда называй меня как хочешь, – сказала она, заводя его вглубь обители.

Девушка чувствовала себя в обители как дома. «Видимо, была уже здесь», – подумал Майкл. Он стал ревновать ее к своему Отцу, хотя внутри ему нравилось, что он схож с ним даже в выборе служанки.

Попав в покои Михаэля, девушка уверенно проследовала к одной из комнат, которую Майкл еще не успел посетить. Иногда ему казалось, что обиталище его учителя почти бесконечно и потеряться в нем так же легко, как и в самой цитадели. Комната не сильно отличалась от его собственной, правда, казалась более объемной и менее освещенной. Вдоль стен стояла разная мебель: полки с книгами, две софы с разных сторон и огромная кровать в глубине.

– Эффи.

Ассоциации с греческой богиней и прежняя его увлеченность дали Майклу такой гибрид имен Афины и Эмми.

– Тогда ты будешь моим Аресом. – Девушка решила поиграть с ним, сама устанавливая правила.

– Но ты знаешь мое имя, – попытался воспротивиться Майкл. Он еще не понимал, насколько всплывшее в ее голове имя подходит.

– А ты представлялся? Или ты думал, что слава о твоей победе над говорящим овощем должна была докатиться до меня? И при виде тебя я должна припадать к твоим стопам?