– Ты вернешься? – спросила я.

Мама нежно улыбнулась, но глаза ее были на мокром месте.

– Последний раз, я обещаю, солнышко. Я должна.

– Туда и обратно, хорошо? – взмолилась я.

Однажды мама уже уходила так, а когда вернулась, то была вся синяя. Я не на шутку перепугалась и даже намочила штаны. Сегодня на мне были любимые колготки, и я пообещала себе в этот раз сдержаться. Как взрослая.

Из склепа вышли две тети, имена которых я постоянно забывала. Но одна из них всегда пахла сигаретами, и я прозвала ее Пепельницей. Пепельница приказала маме лечь в яму, и я едва не захныкала. Другая тетя носком своей туфли пнула землю, и пыль посыпалась на маму. Я хотела возразить, но мама потерлась этой пылью и даже бровью не повела.

Значит, так надо. Поскорее бы это закончилось.

Пепельница, одетая в зловещую мантию, вынула из внутреннего кармана деревяшку и спрыгнула в яму. Встав прямо над мамой, она спросила:

– Тамала, ты готова?

Мама тоже достала что-то из кармана и зажала в руке.

– Опять спина будет болеть. Надо было хоть соломку подстелить, – улыбнулась она. Но я этой улыбке не верила.

Мама зашептала незнакомые мне слова, и уже тогда я понимала, что это – магия. То, что они делали, не было естественным, но и не казалось искусственным. Это было нечто между. Магия существовала там же, где и мысли. Отрицать невозможно, но и пощупать тоже.

Пепельница схватила маму за горло и начала душить.

– Нет! – закричала я, срывая голос.

Мой визг раздался среди мертвых.

– Мора, все хорошо, так надо, – захрипела из последних сил мама, но моих рыданий было не унять. – Засекай.

Последнее слово было адресовано убивающей ее женщине.

Вскоре она потеряла сознание, совершенно не сопротивляясь удушью, словно лишиться воздуха в легких – плевое дело. Мамы не было уже пять минут, когда появились они.

Я вынырнула и обнаружила хлопочущего надо мной Ратбоуна.

– Мора! Очнулась, господи, – облегченно выдохнул он.

– Я же говорила, не время нюни распускать, у нее просто было видение, – послышался обыденный тон Киары.

Хорошо, что я рассказала ей, иначе бы никто не догадался, отчего это я вдруг выключилась.

– Видения? – нахмурился Арнольд.

Моррисон не удивился – должно быть, рыжая подружка уже ввела его в курс дела. Киара присела на корточки возле меня.

– Повезло, что мы потеряли всего несколько минут, но надо торопиться, – сказала она. – Что ты видела?

В воспоминаниях мама умерла в похожем ритуале. Но ведь она осталась жива… каким-то образом. Фрагменты видения стали складываться воедино. Кладбище, яма, деревяшка у Пепельницы, заклинание. И в руке она наверняка сжимала либо волшебный компас, либо карманные часы.

Вот только зачем? И почему мою маму душили? Она должна была уйти куда-то, а затем оттуда вернуться.

Ответ пришел ко мне, пока я пересказывала увиденное.

– Этот ритуал – вовсе не поиск артефакта, а переход…

– В мир мертвых, – закончила Киара.

Меня пробрали мурашки. Ратбоун выругался и пнул дерево.

– Я так и знал, что это не все!

– Старик никогда не дает всех ответов. Не могло быть так просто… – покачала головой Киара.

И это они называли «просто»?

– Минос не хотел, чтобы кто-то смог провернуть ритуал, украв его книгу, – подытожила я. – Вот почему ему требовалась именно ведьма теней, которая догадается и сможет совершить переход.

– Но как ты сможешь это сделать? – спросил Арнольд.

Синеющее лицо мамы предстало у меня перед глазами.

– Мне нужно будет умереть. А вы должны будете проткнуть меня деревянным колом, чтобы вернуть назад.

Все замолчали.

– Черта с два! – выкрикнул Ратбоун.

– Прекрати, – шикнула на него Киара.

– А если она не вернется? Она еще не готова!

– У нее есть силы, ты сам видел. Получается уже гораздо лучше.

Они говорили так, словно меня здесь не было. Готова ли я в самом деле к такому? Прошептать заклинание и потерпеть боль от пореза – без проблем.

Но умереть?

Мама ждет меня. Она рассчитывала, что я ей помогу, что я разгадаю тайну ее исчезновения, ведь больше некому. Никаких других близких родственников у мамы не было. Я снова представила, как она ждала своего приговора. Сколько дней прошло со дня ареста? Две недели? Меньше? Я потеряла счет времени.

Но я точно знала, что никакой Синклит не будет ждать дольше, прежде чем осудить преступника. А значит, у меня оставалось слишком мало времени. Если не достать Империальную звезду сегодня, другого шанса может не представиться вовсе.

– Я сделаю это, – произнесла я охрипшим от надвигающихся слез голосом.

Все глаза устремились на меня. Я замерла от взгляда Ратбоуна, в котором были и злость, и печаль, и страх.

– Вот только как я должна найти Империальную звезду, когда спущусь туда? Что вообще представляет собой мир мертвых?

Киара протянула мне компас.

– Я думаю, это должно направить тебя в нужное место.

– Это твое лучшее предположение? – хмыкнул Арнольд.

Киара не ответила на мой вопрос о мире мертвых. Вместо этого заговорил Ратбоун, который сам слишком близко познакомился со смертью.

– Я был там. Это… не место. Я бы даже не назвал это миром. Скорее, состояние сознания. Возможно, для ведьмы теней все по-другому, но лично я не видел ничего. Кроме темноты.

Не утешает. На разговоры времени уже не осталось: наступило Равноденствие. Земля под ногами загудела, и воздух стал разреженным. А может, я просто не могла вдохнуть полной грудью из-за паники.

– Решай, куколка, сейчас или никогда. – Киара положила руку мне на плечо.

С тяжелым вздохом я опустилась в яму. Гвардейцы постарались и вырыли могилу, в которую поместились бы даже два человека. Я остро ощущала, что меня окружают чужие надгробия. Мне захотелось заплакать. Нарушаю ли я чей-то спокойный сон?

– Мора, ты уверена? – склонился над ямой Ратбоун.

Его челюсть напряженно сжалась.

– Я не могу оставить ее там, – сквозь слезы прошептала я.

Он кивнул и уступил место сестре.

– Я хочу, чтобы это сделала ты, – сказала ей я.

Если бы меня душил Ратбоун, это разбило бы мне сердце. А гвардейцам я доверяла не больше, чем королю Дома крови.

Киара ожидала этого. Она спустилась в яму и уселась на меня сверху. Ее челюсть решительно напряглась, а мои щеки залило слезами.

– Готова?

Киара сохраняла невозмутимое выражение лица, словно задушить человека не составляло для нее труда, но дрожащие руки выдали ее с потрохами. Шеей и телом я чувствовала страх, распространившийся по ней. А меня вдруг накрыло ощущением, что так и должно быть.

Если умру, я попыталась. Если выживу – освобожу маму.

Если только Синклит не решит меня арестовать за то, что я собиралась сейчас сделать. Мои познания в области законов магии и других Домов были, мягко говоря, скудными. Как только я найду Империальную звезду, то не спущу с нее глаз до тех пор, пока мама не окажется на свободе, будь проклят Минос.

В голове предстала последняя страница его книги. Камень, вырезанный в форме восьмиконечной звезды. Из всех крупиц информации, что мне удалось раздобыть за все это время, я поняла: артефакт связан с некромансией. Не зря же он прятался в мире мертвых.

Я не хотела это признавать, но мною двигала не только тоска по матери, но и любопытство. Ведьма без своего Дома, без воспоминаний, но с магией. Смогу ли я сделать то, что не получилось у других?