Совсем скоро я окажусь в Доме крови и убью Миноса.
А вместе с ним Ратбоуна и Киару.
24 После смерти нет покаяния
24
После смерти нет покаяния
Стылый воздух ударил в ноздри, когда я вышла из портала посреди леса. Несколько секунд я не могла дышать, будто мчалась на лодке на большой скорости. Листья хрустели под ногами, но, по крайней мере, это были не кости невинных жертв. Для осени на юге здесь было чрезвычайно холодно. Неестественный мороз леденил внутренности.
Судя по прикрывшей глаза луне, в Доме крови уже стояла глубокая ночь.
Вдали виднелся особняк. Инстинктивно я схватилась за камень на шее, чтобы зарядиться необходимой храбростью. И тогда я услышала их голоса.
Женские и мужские голоса рычали, стонали и визжали из камня. В ушах стоял неописуемый гул, отчего закружилась голова.
– Кто вы? – только и выдавила я.
Слова утонули в темноте массивных стволов и высоких крон. Листья срывало с веток. Сколько я ни сдавливала виски, от голосов невозможно было укрыться.
–
Я зажала уши руками, чтобы не оглохнуть. Но меня и это не спасло, ведь голоса шли прямиком из моего сознания, а вовсе не из камня на шее. Я попыталась снять его с себя, но это тоже не помогло. Они все еще были там, обживаясь в новом месте.
Рана на ладони открылась, и оттуда потекла черная кровь. Зажмурив глаза, я твердила себе, что это лишь обман зрения, и моя кровь просто выглядит так в темноте.
–
Словно в подтверждение этих слов меня заполнили видения боли, смертей и разбитых сердец. Все, к чему Минос не был причастен. И пусть король крови не совершал этих преступлений, он ничем не отличался от тех, кто творил подобные злодеяния.
Камень собрал в себе множество мертвых и озлобленных некромансеров, желавших отмщения. Справедливости. В какой-то момент я просто узнала. Никто не рассказывал и не пояснял мне, в чем именно заключается особенность амулета, я ни с того ни с сего поняла, что он наполнен душами ведьм и магов теней.
Они жаждали крови и выбрали меня своим инструментом.
Я вообразила лицо Миноса, перекошенное от гнева, вспомнила, как нож погрузился в тело бледного официанта, делавшего последние вздохи. И кровь… Как жестока и отвратительна она была на вкус. Ратбоун, с безразличным лицом наблюдающий за похищением моей матери приспешниками его отца, твердые руки, которые несомненно сжались бы на моей шее, стоило мне стать ненужной.
Ратбоун отправил бы меня в клетку, как свою мать, и держал бы там слабой и обезвоженной, только чтобы питаться моими тенями. В этом я не сомневалась. Отчего же так больно скручивало желудок? Я снова схватилась за Империальную звезду как за спасательный круг посреди бесконечных вод злости и гнева.
– Сукин сын! – зарычала я и помчалась вперед.
Меня встретил рой радостных голосов. Сила бегала по моим конечностям, щекотала кончики пальцев и молила выпустить ее наружу.
Кто-то преградил мне путь. Зрение все еще фокусировалось на особняке вдали, на его горящих огнях и мрачных колоннах. Я не видела ничего другого.
– Мора?
Я вздрогнула от звука знакомого голоса.
– Что с тобой? – Я посчитала, что его обеспокоенный тон не более чем жестокая проекция камня.
На сердце затянули жгут.
– Мора, посмотри же на меня!
Он не унимался, и я наконец перевела на него взгляд, желая поскорее расправиться с непрошенным видением и добежать до ворот Дома крови.
Я не видела его по-настоящему. До тех пор, пока он не коснулся меня.
И тогда я пришла в ярость.
Моя рука сжалась в кулак и ударила его под дых. На несколько секунд я перестала чувствовать свои пальцы. От неожиданности Ратбоун отшатнулся и схватился за живот. Зверская жажда овладела мной, и я нацелилась на его шею.
Он перехватил мою руку.
– Я не хочу… с тобой… драться, – процедил он, судорожно втягивая воздух.
– Конечно не хочешь, гребаный трус!
Я снова ударила его. Ратбоун успел увернуться и смягчить удар, но я задела его плечо. Глаза бледнокровки шарили по мне, расчетливо и прохладно, пока не сузились при виде амулета на моей шее. Он даже не удивился.
Ратбоун возвышался надо мной, и я поняла, что забыла, насколько он высокий. Я приметила мышцы, которые, казалось, уплотнились за те двое суток, что мы не виделись. С его лица полностью исчезла мертвецкая синева, и губы стали ярко-розовые, словно намазанные ягодами.
– Сними с себя амулет, ты не хочешь этого, – сказал он, указывая на Империальную звезду.
Его слова прозвучали так тихо, что я едва услышала их сквозь ветер, который поднимался все сильнее.
– Кто ты такой, чтобы говорить мне, чего я хочу? – закричала я.
Я сделала выпад вперед, но снова промахнулась.
– Предатель!
Для мертвеца Ратбоун оказался чересчур быстрым, а у меня не было опыта борьбы. Мышцы непривычно горели, но их пламя не могло сравниться с огнем моей мести. Я усердно продолжала наступать.
–
Еще один выпад, и я сумела задеть его бедро. Кулак ударил Ратбоуна с неестественной силой, и он упал назад.
– Мора, это не ты! Очнись!
Он не бил в ответ. Меня это только разозлило.
Ратбоун отскочил на пять шагов назад.
– Подойди ближе, трус! Покажи, на что способен!
– Я на твоей стороне! – перекричал ветер он.
Голоса в моей голове расхохотались, и я вместе с ними.
– Я не желаю тебе зла! Ты помогла мне, и я хочу отплатить тем же! – продолжал Ратбоун.
– Отплатить мне? Соврав, что моя мама находится под стражей Синклита, а вовсе не в лапах твоего отца?
Я замахнулась на него кулаком, но Ратбоун перехватил мое запястье и завернул его мне за спину. Руку словно опалило, и от неожиданности я пискнула. Пальцы бледнокровки были горячими, но по телу пронеслись мурашки.
– Мора, прекрати же! Я не буду с тобой драться!
Губы касались мочки моего уха, и я могла сконцентрироваться только на его обжигающем дыхании.
– Я не знал, где твоя мать на самом деле! Он и меня обманывал, – заверил он.
– Лжец!
Я несуразно отпихнула его и наступила со всей силы пяткой на ногу. Ратбоун втянул воздух сквозь зубы, но затем снова прижал меня к себе.
– Поверишь ты мне или нет, но ко мне вернулись воспоминания. Все благодаря тебе. Теперь я знаю, почему умер. Он во всем виноват!
– И какое мне до этого дело? – возмутилась я.
– Да потому что я наконец точно знаю, что за монстр мой отец! И как он использовал меня, чтобы подобраться к тебе!
Я фыркнула.
– Ну да, конечно, а ты тут совсем ни при чем! – Я продолжала брыкаться. – Перебрасываешь всю ответственность на своего отца! Трус!
– Когда он… Когда он убил тебя, чтобы отправить в мир мертвых, я пытался его остановить! За что он приказал взять меня под стражу!
Я прекратила вырываться из его хватки и замерла.
– Я ощущаю… связь между нами. Я сделаю что угодно, чтобы ты мне поверила.
Отчаяние в его голосе было таким настоящим, что я мысленно поаплодировала незаурядным актерским способностям бледнокровки. Когда он заметил, что я успокоилась, его руки расслабились. Тут я и укусила Ратбоуна за запястье, а он отшатнулся, освобождая меня, и издал вопль недовольства.
Я переключилась на горящие вдали огни. Время на ругательства с Ратбоуном было потеряно зря. Голова Миноса ждала, когда я ее снесу. Я не должна забывать, кто моя главная цель. Ноги понесли меня, несмотря на горящие от боли легкие.
– Мора! Остановись! Он убьет тебя на месте!
В ответ послышался животный рык, исходящий из моей собственной грудной клетки. Ратбоун нагнал меня и ухватил за талию. Быстрым движением я развернулась и вцепилась руками в его шею.
Он замер, рассматривая мое лицо шокированными глазами.
– Не вставай у меня на пути! Тебе повезло, что ты не первый в моем списке. Сначала он, затем ты.
Я не желала этого признавать, но при мысли о том, чтобы убить Ратбоуна, маленькая часть моего разума сопротивлялась.
Совсем крошечная.
Взгляд Ратбоуна помутнел, но он быстро сморгнул слезы. Мягкое переливающееся золото радужек сменил холод. На мгновение я потеряла то, за чем так спешила, и просто уставилась на бледнокровку.
– Я на твоей стороне, – прочитала я по его губам и очнулась.
Я оскалилась и крепче сжала его глотку. Магия перетекала из амулета в мою ладонь. Атмосфера в лесу сделалась разреженной. Ратбоун закряхтел и упал на колени, стремительно теряя драгоценный воздух. Мое терпение тоже подходило к концу. Я вспомнила, как он касался моей поясницы, ведя меня в нежном танце. Но все это было обманом.
Наследник жестокого короля, помешанный на власти и дикости, он не заслуживал моего милосердия, как и остальной Дом крови. Они не могли продолжать жить после всего, что сотворили с моей мамой и лучшей подругой.