– Тогда я за тобой понаблюдаю.

– Знаешь такую флорийскую поговорку – «Работе день, потешкам вечер»?

– Не-а, – нараспев протянула Миражет.

– Ну вот, теперь знаешь.

Меркурус улыбнулся, скрывая за этой улыбкой негодование. Зачем она пришла? Он не хотел, чтобы в его мастерскую вламывались вот так, без приглашения. Даже Миражет, которая сама же сюда его привела. Тем более в разгар дня, когда на улицах полно народу. Наверняка её видели – с горящими глазами, косами, грудью!.. Что теперь о них подумают? Что он вообще знает о Малакке и её обитателях?

Несколько часов он самозабвенно разгребал столы, драил и отдирал деревяшки от стен, стараясь не обращать внимания на боль в плече и лишь изредка отхлёбывая из фляжки травяную настойку. Миражет ушла под вечер. Она ничего не сказала, но лицо её пылало: неудовлетворённое желание смешалось на нём с разочарованием.

Сам Меркурус закончил ближе к ночи. Это был, как ни крути, изматывающий и длинный день, но сильнее физического труда его утомили собственные мысли и пристальный взгляд Миражет.

Плотно прикрыв дверь, он повернул ключ и оставил его в замке.

ιη

ιη

Косой дождь швырял в лицо крупные тёплые капли. Айлек даже не пытался увернуться. Лишь чуть прикрыл глаза. Капли бисером оседали на его ресницах, на рукавах сюртука и волосах Венды. Айлек крепче сжал её талию и уткнулся лицом в тугую косу…

Венда дёрнулась. «Чего ты тянешь? Мы сейчас сверзимся», – проворчала она, мотнув головой, и Айлек со вздохом ослабил хватку. Венда отдалялась от него – словно он не сидел сейчас вместе с ней на лошади, а она одна скакала на северо-восток, оставляя Айлека позади, в полном и совсем не гордом одиночестве.

Нет, нет! Он не один. Марель всегда рядом. Айлек снял с пояса фляжку, отвинтил крышку и припал к горлышку. Горькая жидкость обожгла горло; несколько капель упали на голый подбородок и смешались с дождём. Айлек закашлялся.

Шёл второй или третий день пути – он не знал, какой именно. Но точно не первый. Первый день Айлек помнил довольно отчётливо… Они прощались с Миражет, и Фелтон мучительно пытался выбрать книжки в дорогу. А потом мимо потянулись дворы, где в загонах лениво топтались кабаны и овцы били копытами по лужам; северные леса, пахнущие так пронзительно резко этой весной – впрочем, это ведь первая весна Айлека в мире за пределами общины; реки, в водах которых сверкали спинки рыб и проплывали обломанные ветви и прошлогодняя листва.

Необузданная сила природы ошеломляла Айлека, сбивала с ног. Всё смешалось в мыслях, и вокруг разлился туман, плотный серый туман. То и дело из него вырывались новые звуки и запахи; чужие голоса спорили о чём‐то, но Айлек не понимал ни слова; небо то уплывало в пронзительную бирюзовую высь, то падало им прямо на головы. Наверное, он сходил с ума. Чем дальше от общины, от Марель, тем тяжелее. Айлек не мог этого вынести! Ему нужна была помощь. А Венда не замечала. Она была близко, но слишком далеко.