— Ты чего это удумала? — рявкнула свекровь. — Совсем страх потеряла.

Она потянула меня за рукав со всей дури, но я не сдвинулась с места. Увы, бедное платье не выдержало такого напряжения: старая ткань разошлась по шву, рукав повис на нитке.

Дружки Теренса рассмеялись, загоготали на всю столовую.

— Баронесса в себя поверила, — веселились они.

— Иди сюда! — не унималась свекровь. — Позоришь нас перед людьми…

— Это я позорю?! — возмутилась я, удушливый ком застрял в горле, и голос вышел сдавленным. — Позор вести себя, как вы! Позор то, как вы воспитали сына. Да вы же его в монстра превратили: бесполезный овощ, а не муж. Он же только и думает, как напиться и потрахаться…

Удар обжег щеку огнем. Мои слова задели Изольду, и она не пожалела силы на пощечину.

— Иди сюда, неблагодарная, я научу тебя, как вести себя со мной и моим сыном…

Она потянула меня, дернув за плечо, ведь рукав уже оторвался. И тут платье постигла та же участь: ткань затрещала от напора… Тогда Изольда схватила меня за руку.

— Погоди-ка… А где обручальное кольцо?

Выпучив глаза, она уставилась на меня и больно сжала запястье. Только сейчас она заметила, что его нет. И это ей не понравилось, кажется, еще больше, чем то, как я говорила в столовой. Я не собиралась отпираться. Смысла врать не было. Скажу, что оставила в комнате, заставит найти. Скажу, что потеряла… Она может увидеть его, если явится в ломбард.

— Я его продала, — воскликнула я, — чтобы не сдохнуть от голода!

Про развод не заикнулась. Боюсь, если скажу об этом, меня вовсе могут убить. Слишком разъяренной выглядела свекровь.

— Так я и знала, что ты лжешь, кому нужна эта проклятая кислиника…

Изольда потащила меня прочь из столовой. Платье разорвалось в районе крючков и начало сползать, но Изольде было плевать, что она испортила единственное мое приличное повседневное платье. Когда мне удалось вырвать руку, она схватилась за мои волосы. Я вскрикнула от боли. Но она тащила меня подальше от сына и его дружков и не собираясь жалеть…

Свекровь выволокла меня на улицу и толкнула на землю перед входом в конюшню. К ночи стало совсем прохладно, температура явно ушла в минус, и грязь под ногами замерзла. Я больно ударилась ладонями о застывшую землю. Не успела я оправиться и встать, как она оглушила меня очередной пощечиной.

— Я тебя накажу, как дворовую девку за непослушание…  — пообещала свекровь.

Держась за старую дырявую бочку, я пытаясь подняться. Ладони жгло от мелких ссадин. Что там делала свекровь за спиной, я не видала. Потому обжигающий удар по спине стал полной неожиданностью. Кожу рассекло, будто острым лезвием. Я ошалело обернулась, когда мою оголенную спину настиг еще один удар. В руках свекровь держала хлыст. И бил он в разы сильнее, чем розги. Терпеть эту боль оказалось невыносимо.

— Хватит!

Я выкрикнула, что есть силы, и обернулась, защищаясь руками. От собственного голоса в ушах зазвенело — так громко я кричала. Но поразило меня совсем другое. С ладоней сорвался знакомый голубоватый свет. Мощной волной он ударил в Изольду, и та застыла столбом, а потом оглушенная свалилась на землю. Господи, неужели я ее убила?

В ужасе от случившегося я бросилась прочь от замка. Кожа на спине горела. Больно было настолько, что я едва передвигала ногами. В темноте и без того было трудно бежать, еще и слезы мутной пеленой собрались на глазах.

Я бежала, не разбирая дороги. Куда податься? Можно попросить помощи у Марики и Мирабель. А еще можно плюнуть на все и принять предложение Болотника — отправиться в омут… К черту замок и эту проклятую семейку… Но лучше к Розе: у нее тепло, уютно и безопасно.

Вот только свернула я куда-то не туда, когда убегала, и на тропинку болотную так и не вышла. Дорог тут… всего одна, но я, кажется, умудрилась заблудиться. Я уже не бежала, а шла, придерживая разорванное платье, когда в ночной дымке почудился кто-то.

Дорогу мне вдруг перегородила огромная черная фигура, ростом метра три. Внутри все опустилось от страха. На меня смотрели два светящихся зеленым глаза с вертикальными зрачками —  глаза монстра. Он был покрыт чешуей, а длинный хвост с шипами метался по земле. Зверь, издалека так походивший на человека, утробно рыкнул. В воздухе взметнулась когтистая лапа.

И все-таки он существует… В глазах стремительно потемнело, и ноги подкосились. Последнее, что я запомнила, как упала, но не ударилась, меня будто подхватили на руки. А может, это болотные кочки такие мягкие?

Глава 10

Глава 10

Спать на шелковой наволочке - одно удовольствие. Я лежала на животе и обнимала подушку. Спины касалась легкая прохлада. Надо бы натянуть одеяло, но было лень шевелиться… Так, а откуда в моем обнищавшем замке шелковые наволочки? Я попыталась перевернуться на спину, но поморщилась от боли.

— Осторожнее, раны залечены, но еще могут болеть пару дней, — предупредил Эймонд.

Резко повернулась на спину, но лечь не рискнула, села. И только тут поняла, что не только спина, но и грудь голая. На мне остались только панталоны. Ни сорочки, ни остатков корсета, и тем более разодранного платья на мне не было.

— Ваша светлость? — пробормотала я хриплым голосом.

И так было ясно, что это он. Я повернулась к окну, герцог стоял ко мне спиной и высматривал что-то на улице.

В голове крутилось множество вопросов. Но я не решалась задать ни один из них. Натянула на грудь одеяло, чтобы сохранить хоть какую-то видимость приличия. Но о каких приличиях вообще может идти речь, когда ты голая в кровати симпатичного мужчины, в его замке. А он стоит в одних брюках и рубашке с закатанными рукавами, такой домашний и притягательный.

— Никак не пойму, зачем леди Грейл уже который день расхаживает вокруг моего замка… — пробормотал герцог Розенгард.

— Это она так худеет, — подсказала я.

Похоже, Эймонд ломал голову над этой загадкой уже давно. Мужчина обернулся, вскинув бровь.

— А вы откуда знаете? — полюбопытствовал он. — Я полагал, что мэр так надеется привлечь мое внимание и сосватать свою дочь.

Рассказывать герцогу о сердечных предпочтениях Коралины было как-то неправильно, так что я решила перевести тему.

— Эймонд, как я тут оказалась, и… кто меня раздел?

Он не спешил отвечать.

— Что с вами приключилось, Лисандра?

Да, в эту игру можно играть вдвоем: отвечать вопросом на неудобные вопросы.

— Это… длинная и неприятная история, — уклончиво ответила я и отвела глаза.

— Мы никуда не торопимся, так что я бы послушал. Но если вам трудно собраться с мыслями, тогда я отвечу для начала на ваш вопрос.

Эймонд подошел к кровати и сел в кресло, стоявшее рядом. Я нашел вас неподалеку от моего замка, раненую и обессиленную. Принес сюда, и дал заживляющее снадобье. Если вас еще что-то беспокоит, кроме ран на спине, можно пригласить целителя.

Я покосилась на прикроватный столик. Там стоял открытый пузырек, очень знакомый. Это же то самое зелье, что я хотела купить в лавке со снадобьями. Герцог Розенгард дал мне его, чтобы вылечить раны на спине. Я взглянула на Эймонда с благодарностью. Она переполняла меня.

— Спасибо, ты спас меня… — пробормотала я, положив свою ладонь на его, лежавшую на подлокотнике кресла.

Не просто спас, а потратил дорогущее снадобье. Еще и целителя готов вызвать. И как я потом буду расплачиваться за такую помощь?

— Да я чуть с ума не сошел, когда увидел вас… тебя… такую… — вдруг жарко отозвался Эймонд, поймал мою ладонь, сжал ее, а потом поцеловал тыльную сторону.

По коже пробежали мурашки. Его дыхание на моем запястье и тепло губ пробуждали самые горячие фантазии.

— Эймонд, — отозвалась я дрогнувшим голосом.

— Скажи, кто это с тобой сделал? Это ведь… он, да? Твой муж? — не скрывая ненависти к Теренсу Видворту произнес герцог Розенгард.

Вот же мерзкий сопляк, умеет испортить момент, даже не находясь рядом.

— Нет… это не он.

Эймонд не отпускал мою руку. Держал ее в своих ладонях, нежно поглаживая.

— Это была Изольда. Она ненавидит меня и всячески пытается испортить жизнь. А тут я покусилась на самое дорогое для нее — ее сыночка. Вот она и озверела в конец.

— Узнала про развод? — предположил Эймонд.

— Нет, об этом она пока не знает. Просто я сдала в ломбард обручальное кольцо. Конечно, она обозлилась не только из-за этого…

И я рассказала все, кроме того, что я не Лисандра. Поделилась подозрениями о том, что это именно свекровь и муж пытались тогда убить меня, о том, как они издеваются надо мной. Но я не могу ничего доказать и как-то выгнать их.

— Какие же они мерзкие люди, — сделал вывод Эймонд.

— Единственный способ закончить эти мучения - развестись и выставить Видвортов из моего замка, — закончила я свой рассказ.

— И они продолжат портить тебе жизнь издалека, — предостерег Эймонд. — Изольда Видворт очень мстительная.

От методичных поглаживаний моей руки я уже поплыла. Такой приятный оказался массаж. И он не только расслаблял, но и возбуждал. А тот факт, что я под одеялом голая, только усиливал остроту момента. И мне совсем не хотелось говорить о злополучных родственниках. Я жаждала совсем другого, чтобы герцог Розенгард наклонился ко мне, жадно целуя, подмял под себя… Черт, да, именно этого я желала сейчас. Особенно после того как он меня спас. Чувство благодарности смешалось с симпатией и животным влечением, превращаясь в гремучую смесь эмоций.