Поначалу мне кажется, что мои руки не выдерживают тяжести и дрожат, сжимая костыли, но потом становится ясно, что дрожит все и повсюду. Трясется студия, лампы бьются хрупкими стеклянными колбами о металлические сетки, провода обвисают с потолочных панелей. И это продолжается.

– Отклэр…

Крик Ракса прерывается, голосвечи на стенах яростно содрогаются, ящики с техникой опрокидываются, высыпая содержимое на пол. Оглянувшись, вижу, как Мирей обходит один из них, на ее серьезном лице тревога, она крепко держится за поручни. Ракс не сводит с меня глаз, а между тем вибрация усиливается. Это не перегрузки, а что-то хуже, мгновенное и яростное, и, как я ни стараюсь удержаться на ногах, костыли выскальзывают из-под меня, мраморная пыль сыплется с потолка, из-за двери студии слышится визг, Ракс зовет меня, и что-то наконец рушится, ударная волна прокатывается через наш мир, окна разбиваются…

Я уворачиваюсь, готовясь к тому, что в меня сейчас вонзятся осколки стекла… но не чувствую их.

Волна проходит, тряска прекращается так же внезапно, как и началась. Этот запах свежей травы. И теплое крепкое прикосновение к телу. Я открываю глаза и вижу, что Ракс прижимает меня к груди, кровь извивающимися струйками стекает с его головы и капает со щек. Он смотрит на меня сверху вниз и улыбается, демонстрируя кровь на зубах.

– Тебя не задело?

– Ракс! – Мирей, пошатываясь, судорожно взмахивает руками. – Твоя спина…

– Со мной все в порядке, Мир. Это же просто стекло.

– В порядке? – Голос Мирей дрожит. – Не двигайся, я за аптечкой.

Ее каблуки торопливо стучат, удаляясь по разрушенному коридору. Воздух становится зябким, в коридор просачиваются звуки Центрального района, слышатся сигналы ховеркаров и крики уличных торговцев, а я не могу пошевелиться. Его жар проникает в меня, я чувствую обхватившие меня руки, прижатое ко мне тело… Вынырнув из его объятий, я заглядываю к нему за спину и еле удерживаюсь, чтобы не выругаться: его жакет изодран в клочья, красная ткань потемнела от крови, в ней поблескивают бесчисленные осколки стекла в палец длиной, торчащие из спины. Кровь капает на пол.

– Зачем… – Как могу, помогаю ему сесть на ближайший ящик. – Зачем ты это сделал?

– Говорил же… – садясь, Ракс задерживает дыхание. – Мне надо знать, что с тобой все хорошо.

– Ах ты ж… – осекаюсь. – Почему?

– Потому, – тише отвечает он, – что ты симпатичная.

– Заткнись.

Он смеется, но дышит с трудом, и его веселье быстро угасает.

– Потому, что, когда я начал ездить верхом… рядом со мной никого не было. И я хочу сделать все, чтобы у тебя… кто-то был.