– Лучше. – Он усмехается. – Спасибо за первую помощь.
Молчание кажется целительным по сравнению с неумолкающим шумом вечеринки за их спинами, но Мирей не из тех, кто способен промолчать, когда у нее что-то на уме.
– Она сделала свой выбор, Ракс. Мы все его сделали в тот момент, когда поступили в академию.
– В академии она не училась.
– И тем не менее выбрала. – Мирей вздыхает. – Мои родные не рады тому, что она выжила.
– Само собой. Она всюду бывает и…
– Это не она. Да, она ездит верхом и побеждает, но убивает не она. А кто-то другой. Бабушка думает, что бывший принц – тот, который спонсирует ее.
– А он правда принц? Его же никто не обсуждает, а они… – он кивает в сторону зала, – …
– Я тоже не желаю говорить о нем.
– Тебе нет дела до того, что хренов
– Вернуться он не может. Теперь у нас кронпринцесса. Согласно закону, он бастард, а бастарды не возвышаются – после падения они исчезают.
Четыре с лишним месяца назад они переспали, но это событие стало просто этапом их отношений – Ракс знает Мирей всю свою жизнь, с первого дня в академии, когда они, одетые в мундиры, построились и впервые присягнули на верность королю, сжимая пухлые кулачки и надувая еще более пухлые щечки. Она ни за что не признается, что негативно относится к кому-либо: Отклэры выше негатива. И все же ясно, что продолжать разговор о принце-бастарде она не станет. Ракс устремляет взгляд вдаль, на зеленое сияние Эстер, зависшей высоко над ячеистыми щитами Станции.
– А если твой Дом действительно так поступил? Убил ее мать, как она заявила на банкете?
– Абсурд, – фыркает Мирей. – У Отклэров не существует такой проблемы, как бастарды.
Он окидывает ее красноречивым взглядом – «
– Мы не то что другие Дома. Мы, Отклэры, ведем свой род от первых рыцарей, наша валюта – честь, как ваша – ремесло. Убийство беззащитных простолюдинов просто не соответствует нашим принципам. И потом, незачем убивать людей, чтобы избавиться от них. Папа говорит, у нас есть для них другие применения.
– И ты веришь ему?