Начинается снижение.

Желтые струи плазмы Гельманна, голубые струи моей плазмы, а между нами сияние с зеленой подсветкой – зелени вскормленного трупами сада, зелени Эстер, которая бесстрастно наблюдает за нами и ждет, ждет вечность, пока бездушный дракон не поглотит и ее.

Гельманн приближается в узкой стойке, гораздо уже, чем следовало бы «Дредноуту». Разрушитель Небес истекает серебром из оторванной правой ноги, оставляя за нами шлейф брызг. Без всех двигателей в ногах я двигаюсь недостаточно быстро. Надо компенсировать этот недостаток. гори ярче. Я надежно фиксирую локоть. Ему меня не достать. дотянись. Здесь я не умру.

я выживу, чтобы сражаться. с раксом. с мирей. со всеми.

Я слегка напрягаюсь.

Боевые жеребцы издают крик, и на этот раз я воспринимаю его как мистический сигнал, как приветствие и раскаяние, как одновременное «привет», «пока» и «навсегда». Копье Гельманна летит как молния, мое тело движется как следующий за молнией гром – эхом. не борись с ним. Ему известно, что мы будем сражаться против него, но он понятия не имеет, что мы намерены к нему подстраиваться: я занимаю то же место в пространстве, которое покидает он, почти касаясь тела Пронзающего Крылом. Наше серебристое копье ударяет в его бедренный щиток с правой стороны. «Красный – 1. Синий – 1». Мы попали в него!

Возмездие настигает немедленно.

Прежде чем мы успеваем разойтись на взлете, он вонзает пальцы в нагрудник наших доспехов и открывает пять вспучившихся, визжащих сталью рваных ран со всей силой, на какую способен «Дредноут». Симуляция боли – пять горящих огнем точек у меня в груди, проникающих все глубже, эти мучения заглушают вспыхнувшую на долю секунды панику: он хочет выпотрошить нас.

– …еще одно совершенно недопустимое нарушение, Беро: наездники не расходятся! Похоже, участник из синего угла намеренно продлевает близкий контакт! Судья уже спешит прервать его…

Один палец Гельманна проникает слишком глубоко, я кашляю с мокротой, со свежей кровью, и вдруг Разрушительница Небес начинает действовать сама, а я лишь смутно осознаю, что она делает: дает задний ход, изо всех сил стараясь вырваться, но Гельманн не отступает, прорываясь все глубже. Судья приближается, дает пронзительный, как сирена, свисток, его боевой жеребец с тяжелой броней в черно-белую полосу выбрасывает белые струи плазмы, устремляясь к нам.