Пристроившись у полуразрушенной цирюльни, Дождь смотрит Кубок Сверхновой.

По канавам у его ботинок стекают йод и кровь, медь и железо. Трещит чья-то челюсть, из которой цирюльник рвет зуб, и раздающийся при этом стон напоминает Явна. Зеленый-Один вскоре узнает, что Дождь пощадил этого благородного, это вопрос времени, и тогда он навсегда лишится последнего уцелевшего из своей семьи. Отшельники найдут его. Он умрет один, и никого рядом не будет.

Голоэкран мигает. По обе стороны от него – броские граффити, вырезанные лазером, но Дождь смотрит только на экран, на серебристо-голубого боевого жеребца и девчонку в нем. Она выросла, стала такой непохожей на заморыша, которого он пощадил давней ночью – теперь в ней больше плоти, больше твердости и решимости, чем когда-либо. Старуха, продающая жареных детенышей землекрыс, проходит мимо с глиняным горшком хрустящих лапок и останавливается. Они с Дождем смотрят друг на друга.

Старуха хрипло спрашивает:

– Как думаешь, она победит?

Дождь смотрит в глаза девчонки – его глаза, как у родственницы, как у члена семьи, которой он лишился, семьи, которая теперь преследует его; на них обоих, на девчонку и парня, охотятся в паутине, откуда им не сбежать, но она хотя бы пытается, вызывая у него желание стараться сильнее, – и он кивает, улыбаясь:

– Да.

57. Акулэус

57. Акулэус

Aculeus ~ī, м.

1. (у растений) острие, шип

2. жало