– Мне не ну… нужна ваша по… по… помощь и в… в… ваше гребаное с… сочувствие! – взревел Марк так, словно его резали изнутри. – П… просто убирайтесь! У… убирайтесь к ч… черту и о… оставьте ме… меня в по… по… покое! О… оставьте ме… ме… меня в по… по… покое… – уже тише выдохнул он и, грубо стерев с покрасневшего лица слезы, сплюнул и, отвернувшись, медленно побрел прочь.

Глава 17 Ночь взаймы

Глава 17

Ночь взаймы

Ни Питер, ни Алик так и не рассказали мне, что произошло с Марком. Надеясь дождаться его возвращения и расспросить обо всем лично, я задержалась на празднике до самого утра. Однако Марк так и не объявился и, сделав несколько кругов, я отправилась к себе.

Сезон дождей закончился раньше, чем обычно, и в Дикие леса пришли холода, отчего густая зелень покрылась инеем, а земля медленно леденела, отдавая последнее тепло в виде утренних туманов. Кутаясь в шерстяное пальто, я неторопливо брела по узкой, слабо освещенной тропе, ведущей к невысокому холму с домом Брея. Остановившись перед дверью, я медленно выдохнула. Изо рта вынырнуло большое облако пара и в то же мгновение растворилось в редких лучах фонаря. Очередные сутки в Диких лесах подошли к концу. Полтора месяца – как один день.

Поднимаясь к себе в спальню, я замерла, даже не достигнув верха лестничной клетки. Тихая фортепианная музыка тянулась неуловимой нитью из глубины коридора – та самая музыка, которую мне довелось услышать, впервые побывав в комнате Андрея. Я прислушалась, пытаясь убедиться, что это не галлюцинации на фоне переутомления. Сердце тут же ускорило ритм, и, взбежав по лестнице, я с изумлением застыла у приоткрытой двери юноши. Внутри действительно был он. В приглушенном свете ночника, как и в день нашего знакомства, Андрей сидел за фортепиано и, слегка покачиваясь в такт музыке, быстро перебирал длинными пальцами клавиши, плетя гармонию из звуков. На нем по-прежнему были рубашка и брюки от костюма, а помятый пиджак валялся в ногах. Вероятно, Андрей в спешке бросил его на крышку инструмента, и тот соскользнул на пол.

Я ожидала, что это будет проще – стоять и смотреть на Андрея со стороны, зная, что ни он, ни кто-либо другой не может меня увидеть. Не нужно насиловать себя, пытаясь задушить подступающие чувства, делать вид, что ничего не происходит, притворяться и вынужденно отводить взгляд. В реальности же, стоило мне остаться с ним наедине, весь остальной мир словно и вовсе переставал существовать.

Я поспешила отвернуться, борясь с тысячей желаний одновременно. Разве мне не доводилось проходить все это ранее? Испытывать подобные чувства? Однако в том, как действовало на меня его присутствие, было что-то неправильное. Мне ли не знать, что это не должно быть так… сильно и мучительно.