– Сколько рассветов осталось?

– Немного.

– И что произойдет, если… если мы не сумеем выполнить условия проклятия?

– Я не знаю, – едва слышно ответил Халид, чья поза свидетельствовала о незримом бремени и его предрешенном исходе.

– Но… уже несколько раз шел дождь. За те два месяца, что я провела во дворце. Вдруг сила проклятия начала ослабевать?

– Ничего на свете мне бы не хотелось так сильно, как поверить в это, – с печальной полуулыбкой произнес Халид, поворачиваясь лицом к Шахразаде.

– Но что, если… – прошептала она, ощущая, как сжимается сердце от ужасного осознания.

– Нет, – резким, предупреждающим тоном оборвал собеседницу халиф. – Не продолжай.

– Значит, ты даже не рассматривал… – выдавила Шахразада, стараясь подавить разраставшийся страх за свою жизнь, который вспыхнул с новой силой.

– Нет. Не рассматривал. И не собираюсь, – отрезал Халид. Затем обхватил ладонями лицо Шахразады и заверил: – Ничто не заставит меня пойти на это.

– Вы ведете себя неразумно, мой повелитель, – язвительно произнесла она, качая головой, хотя по спине пробежал холодок, а костяшки стиснутых кулаков побелели. – Вы несете ответственность за весь Хорасан и не должны беспокоиться за судьбу одной-единственной девчонки.

– Если ты одна-единственная девчонка, то и я один-единственный мальчишка, – тихо сказал Халид, впиваясь яростным взглядом в лицо Шахразады. Она зажмурилась, не в состоянии выносить вида полыхающих тигриных глаз. – Ты меня слышишь? – Не получив ответа, халиф поцеловал жену в лоб и мягко попросил: – Посмотри на меня.

Голос прозвучал так нежно и так близко, что овеял кожу Шахразады теплой поддержкой и холодным отчаянием.

Она распахнула глаза.

– Одна-единственная девчонка и один-единственный мальчишка, – выдохнул Халид, прижимаясь лбом к ее лбу.

– Ничего на свете мне бы не хотелось так сильно, как поверить в это, – с болезненной улыбкой повторила Шахразада его слова.

Халид увлек ее обратно на подушки и обнял. Она приникла щекой к его груди.

Они лежали неподвижно, находя утешение друг в друге, пока серебряный рассвет растекался вдоль горизонта.

Забвение

Забвение