– Но настал день, и в сердце обосуме зародилась ревность. Любовь его жены распространялась теперь на весь народ, а он не желал делить ее ни с кем.

Идир взвыл, как раненый зверь.

– Скромное поселение стало шириться, хижины рассыпались в прах, сменяясь величественными зданиями и богатыми лавками. На краю его, подобно вьющейся лозе, раскинулся прекрасный дворец, отделанный алебастром и золотом. Город все рос, рос, а девушка с волосами цвета полуночи выскальзывала все дальше из объятий мужчины с волосами цвета снега.

…Лимонная роща, давно уже невидимая и исчезнувшая, содрогнулась вокруг Малика – это дух явно пытался восстановить власть над недавно обретенным телом.

Дышать. Ощущать момент. Твердо стоять на земле.

– И вот, призвав на помощь своих потусторонних соратников, обосуме переметнулся к врагам жены в надежде навеки разрушить все возведенное ею, чтобы стало ей не к чему и не к кому вернуться – только к нему одному. И тогда, защищая свой возлюбленный народ, она изгнала вероломного мужа в царство пустоты и забвения, куда ни единый луч солнца не проникает и где ни единая травинка не растет.

И они очутились именно там, где Малик впервые встретил Идира, где лишь недавно омертвелые кусты хрустели под ногами, а сам хозяин неистово царапал землю, отчаянно пытаясь вырваться из мрачной своей темницы.

– И там ты заключен с того времени и доселе, – тихо заключил Малик, опускаясь на колени рядом с этим жалким существом. – И перековываешь скорбь и горе на одержимость и ярость.

– Молчи! – взревел Идир.

Юноша перенес место действия обратно в лимонную рощу, дабы почерпнуть новых сил в знакомой, родной земле.

– Даже вообразить жутко, каково это – целые века одиночества, – сказал он и сам поразился, как просто и гордо звучит слово правды после стольких лет беспросветной лжи. – Ни одна земная тварь не заслуживает такой судьбы. Я оплакиваю ее. Оплакиваю то, во что она тебя превратила. И то наказание, какое твой народ избрал тебе за измену, – вечное забвение, как будто и не было тебя на свете.

Малик оторвал от ближайшего ствола длинную полоску коры. Идир попробовал отползти, но деревья обступили его плотным строем и перекрыли путь.

– Однако страдания, перенесенные тобою, не оправдывают страданий, которые ты причиняешь другим. И я не позволю твоей безумной жажде мести и дальше корежить чужие жизни.

Сейчас они вместе стояли среди пустоты, под одним-единственным лимонным деревом. Идир стал карабкаться на него, но ветви ускользали из-под его рук в самом прямом, физическом смысле.