– Ты хотел овладеть моим разумом. Теперь он твой – вместе со всеми страхами, недугами и аномалиями в придачу.

Малик корой примотал Идира к стволу и накрепко связал концы.

– Я никогда не опускаю рук. Я сопротивляюсь даже тогда, когда этот самый разум грозит разорвать меня на части. Я борюсь, я спотыкаюсь, терплю неудачи и снова борюсь. Такое поведение естественно для людей, и это – единственное, чего ты в них не понял. Потому и проиграл.

Обосуме разразился визгливой бранью на разных языках, давно забытых. Когда его ругательства иссякли, Малик отошел в сторону.

– Этот разум мой. Я его господин. И я сильнее, – провозгласил он и легким воздушным облачком вернулся в свое тело.

Серный дух от костра сразу обжег глазные яблоки. Где-то на дне мозга все еще скребся Идир, готовый в любую минуту – или даже секунду – вновь сцапать его, если дать слабину.

Но эта мысль не испугала Малика. К демонам в голове он давно привык.

Главное – это его голова и его тело.

Он ими повелевает.

Захочет – подарит кому-то.

Захочет – уничтожит.

Малик отбросил в сторону зиранский меч, выхватил Призрачный Клинок и повернулся к Карине с улыбкой такой легкой, какую только можно представить.

– Прошу прощения за все эти неприятности. Мне искренне жаль.

Не говоря более ни слова, он перехватил кинжал поудобнее и вонзил его прямо себе в сердце.

34. Карина

34. Карина

На самопожертвование Малика она едва обратила внимание, даже не осознала толком, что произошло, ибо в тот самый миг, когда его бездыханное тело коснулось помоста, глаза ее встретились с глазами Ханане.

В жизни бывают такие мгновения, что словами не описать. Да и не нужно. Мгновения беспредельного счастья и несказанных потерь, рождений, смертей и некоторых особо значительных событий между ними.

Так вот, все они побледнели бы перед зрелищем воскрешения Ханане из мертвых.

Несколько минут, длившихся целую вечность, они просто смотрели друг на друга.