Ягмор надулся.

– Если ты – тот, за кого себя выдаёшь, то после моего письма точно позволишь зваться воробьиным князем. Воробьи давно того хотят.

– Ладно, Лерис, ты же помнишь, что обещал ему горячую еду. Князья держат обещания, в особенности данные друг другу. – Трегор мягко взял Ягмора под локоть и повёл в кабак. Мы с Огарьком пошли следом.

* * *

Мальчишка ел жадно, с истинно зверским аппетитом: и заячье рагу, и шаньги с пшеном и луком исчезали в его рту так быстро, словно он боялся, что кто-то отнимет у него еду. В тёплом зале кабака Ягмор снял шапку и рукавицы, и мы увидели, что он меченый: уши парня заострялись, как у волка, и были покрыты серой короткой шерстью, так же как пальцы, заканчивающиеся крепкими чёрными когтями.

Мы, наверное, занятно смотрелись вместе: трое мужчин окружили жующего паренька и с мрачным вниманием ловили каждое его движение. Я не торопил Ягмора – он и так спешил, но и не требовал немедленно отдать мне письмо. Между делом я поглядывал на лестницу: не спустится ли Ивель, но её не было видно, и когда я решил спросить кабатчика, он ответил, что госпожа оделась и ушла уже давно. Меня это не слишком удивило, но, признаться, огорчило. Неужто Ивель так быстро кинулась исполнять мою просьбу? На неё это не было бы похоже, но кто знает, не разорвал ли и её нить Господин Дорог? И тут же другая, горькая мысль пришла мне в голову: «Свидимся ли снова?»

От мрачных мыслей меня отвлёк Ягмор. Громко прихлюпнув и шмыгнув носом, он поставил пустую кружку на стол и настороженно огляделся, будто только сейчас по-настоящему понял, где и с кем находится.

– Письмо, – потребовал я и протянул руку.

– Ты думаешь, я отдам его прямо при всех? Князь воробьёв так никогда не поступит.

– А он хорош, – заметил Огарёк.

– Ладно, – согласился я. – Встань.

Ягмор вылез из-за лавки, а я ощупал его, выискивая ножи и прочее оружие. Убедившись, что у мальчишки нет с собой ничего опасного, я ещё раз пристально изучил его взглядом: вдруг это кто-то, сокрытый мороком? Хоть опыта ворожбы у меня было не много – я умел лишь то, что позволяла мне моя половина нечистецкой крови, – но всё же попытался уловить в облике мальчишки что-то странное, разумеется, кроме его метин Мори. Ягмор с достоинством выдержал мой взгляд – не отвёл глаз даже, истинно маленький меченый князь. Я прислушался к своим ощущениям – и к той силе, что царапалась в груди. Всё молчало, и лицо Ягмора – худое, чумазое, с несколькими незажившими царапинами на щеках – показалось мне простым и понятным, не таящим в себе никакого подвоха.