– Лерис Гарх обещал выторговать меня, – гордо ответила я.

Ферн грустно улыбнулся.

– Кружево Лериса Гарха занятно плести. Он интересный человек. Пламенный. Но не всесильный. Кто он таков, чтобы спорить с Владычицей Яви? Для того мало быть князем и сыном лесового. Извини, Ивель, но ты слишком им очарована. Позволь же мне.

Крики навей кружили около нас, и я уже видела их – мёртвых, вставших из своих могил, бестелесных и жутких, бледные кости да лохмотья, бывшие когда-то одеждой. Я зажмурилась, чтобы не видеть их боле – ладно уж, Владычица Яви, я усвоила урок: нельзя поднимать людей ворожбой, не стоит даже пытаться, не быть такому.

Ферн схватил меня за руку, сжал ладонь, и всё вдруг переменилось. Такого никогда не бывало прежде, когда мы дотрагивались друг до друга – быть может, в том были виновны нави, может – та глубинная, непостижимая ворожба этого существа, прикидывавшегося простым проповедником из Стезеля.

Вокруг нас словно рассыпались золотые искры: колкие, сверкающие, ослепительно-прекрасные, как сама любовь. Я будто бы искупалась и согрелась в них, и всё это – за какие-то мгновения. Ферн сжимал мои пальцы, и мне сделалось так хорошо и уютно, что даже вся злость и обида на наставника куда-то делись, словно тоже рассыпались.

– Что ты…

– А ты больше не пытаешься от меня убежать, – улыбнулся он. – Смотри.

Я послушно обернулась. Сперва и не заметила, что вои навей стихли, звучали теперь далеко-далеко, но теперь поняла это: и сами мертвецы будто истончились, как истёртое от старости полотно. Мне стало так легко, как давно уже не было.

– Ты прогнал их?

Ферн качнул головой.

– Ты прогнала их. Сама. Я всего лишь показал, что это возможно. Ты понимаешь меня, Ивель? Всё возможно. Если простая взбалмошная девица превратилась в Милосердную, то чего ей стоит исправить последствия своих ошибок?

Лошадиный топот и ржание всё стихали и стихали, зато золотые искры сыпали гуще, заключая нас с Ферном в какое-то странное подобие кокона. Выходит, это всё – всё – его рук дело?

– Ты знал, когда посылал меня на Перешеек. Знал всё до самого конца. Даже это. Я права?

– Права как никогда. – Он продолжал мягко, по-отечески улыбаться, как почти никогда не улыбался дома, в Стезеле. Эти золотые искры что-то делали со мной – я размякала, делалась непривычно расслабленной и уверенной в том, что всё будет хорошо, что мне удастся даже обойти соглашение с Владычицей Яви. – Я сплёл всё сам. Твой путь до Княжеств и твои неуклюжие попытки ворожить. Я посеял зёрна в твою голову и расстелил дорожку под ногами. Зёрна дали всходы, и ты сама поверила, что можешь возвращать жизни. Я послал царю проповедника, которому навязал идеи о новой вере. Идеи о том, что может встряхнуть, но затем – сплотить разобщённый народ Царства.