– Ты в Инфии бывал? – смерив Бурелома скептическим взглядом, спросил Декс.

– Нет.

– Тогда не говори, будто знаешь, что такое холод. Зима в Гладии – смех да и только. На родине Стужи морозы такие, что зубы сводит. Пусть тебя и не будет до костей пробирать, как представителей других народов, я бы всё же посоветовал накинуть что-нибудь.

Калдор лишь рукой махнул и ещё шире улыбнулся. Стужа и Декс переглянулись и решили, что спорить с глупцом просто бесполезно.

– Так зачем нам в Инфию? – поинтересовался Бурелом.

Стужа подошла к нему совсем близко, заглянула в глаза и, пытаясь унять вновь проснувшееся недовольство, сказала:

– Будем разгадывать тайны вашего семейства.

– О чём это ты? – не понял он.

Айк развернулся всем телом к девушке, отвечая на её недобрый взгляд.

– Сам увидишь.

Стужа отстранилась от него и втянула носом воздух, чтобы успокоиться и напомнить себе, что у Айка были причины молчать.

– Ты вчера говорила о торгах… – Голос Бурелома прозвучал сдавленно. – Что ты об этом знаешь? Почему раньше не сказала?

Стужа отчетливо слышала и видела, что он отчаянно сдерживал свои эмоции. Очень сложно было представить, какие именно чувства бушевали сейчас в груди её нового друга.

– Как это ты ещё вчера меня не запытал? – невесело усмехнулась она.

– Вчера было не время и не место, – холодно резанул Айк. – Мы и без внутренних разборок выглядели жалко в логове этого Кризеля.

– Я удивлена, что ты так стойко держался и не полез в драку.

– Я не совсем кретин, – возмутился Бурелом. – Вижу, что Кризель не из тех, кто от кулаков петь начнёт на всех языках шести миров. Он силён, влиятелен и крайне опасен. Нужно понимать, когда время кулаками махать, а когда – головой думать.

Стужа внимательно посмотрела на здоровяка и даже удивлённо вскинула брови, не веря своим ушам.

– Да, – согласился он, выдыхая, – порой я действую импульсивно, но окончательно мозги мне ещё не отшибло. – Девушка тут же захотела съязвить по этому поводу, но Бурелом не позволил: – Даже не думай хоть что-то говорить про мои умственные способности! Я не в настроениивыслушивать это.

– Готов? – просто спросила Стужа, настраиваясь на более серьёзный лад.

Тревога, на время оставившая её, вновь вернулась. Айк сразу весь подобрался, отставил полупустую кружку и сурово посмотрел на свою спутницу. Девушка видела, как ему хотелось вытащить из неё все ответы, но непонятно по какой причине он продолжал терпеливо ждать. В голове, словно яркая вспышка, мелькнули слова Элоизы. Внутри что-то дёрнулось. А что, если старуха была права, и этот бугай влиял на Стужу, меняя её? Она не узнавала себя: в груди всё чаще и чаще проносился ураган, кровь закипала, а мысли уносились совершенно не в том направлении.

Поскольку бар был ещё закрыт, Стужа не стала прятаться – расставила руки в стороны, сделала глубокий вдох и развернула огромную сферу. Айк даже присвистнул, когда из неё вырвался ледяной поток воздуха и посыпались встревоженные снежинки. Без слов и особых церемоний Стужа шагнула в портал, а Бурелом, подмигнув Дексу, последовал за ней.

Мороз и колючий ветер тут же вонзились в его кожу подобно острым иглам. Щёки обожгло, дышать стало практически невозможно. Айк даже рот приоткрыл, чтобы жадно вдохнуть, поскольку носом не получалось. Бунн был прав: настоящую зиму калдор ещё не видел. Тело его будто свело, захотелось съёжиться и сделаться меньше, чтобы больше не чувствовать этот невообразимый холод.

Стужа лишь усмехнулась, а потом торопливо пошла по вытоптанной дороге. Бурелом не заставил себя ждать. Он собрался с силами и решительно бросился следом за ней.

Вокруг абсолютно ничего не было, кроме, разве что, снега и льда. Пространство выглядело как необъятная снежная пустыня, из которой совершенно невозможно выбраться. На какое-то время Бурелом даже растерялся, обуреваемый первобытным страхом погибнуть во льдах. Жар прокатился по телу, сердце на мгновение замерло в ужасе. А потом он услышал нечто столь же невероятное, сколь и прекрасное. Стужа смеялась. Пусть глядя на него, но она смеялась. Негромко так, переливисто и от всей души. Айк замер, любуясь расслабленными чертами лица девушки. Здесь, на её родной земле, они стали будто мягче и изящнее одновременно. Она походила на ледяную сказочную принцессу. Её красота, которая в Гладии казалась холодной, теперь выглядела таинственно-волшебной.

– Видел бы ты своё лицо, – продолжая весело ухмыляться, сказала Стужа. – Ничего глупее никогда не видела.

– Они удивительно голубые, – прошептал он, не обращая внимания на её насмешки.

– Что ты сказал? – насторожилась девушка, прекращая смеяться и делая пару несмелых шагов к нему.

– Глаза, – негромко пояснил Бурелом. – Удивительно голубые. Такие… необычные…

Стужа застыла, а вместе с ней застыло и всё вокруг: ветер больше не швырял царапающие кожу снежинки в лицо, а мороз не пробирался под одежду. Лютая зима осталась за пределами прозрачного шара, окружившего их.

– Ты видишь мои глаза? – растерянно спросила она, приближаясь к Айку ещё на шаг. Всего на один, но его хватило, чтобы молодые люди оказались предельно близко друг к другу. – Мои настоящие глаза?

– Да, – прошептал он, продолжая любоваться ими. Кристально чистые, завораживающе глубокие и пугающе пронзительные. Айк сглотнул, совершенно не представляя, как сможет отвести от них взгляд. Девушка несмело приблизила своё лицо ещё немного и, будто не доверяя его словам, распахнула глаза шире. Сердце Бурелома сорвалось в пропасть, он невольно сжал кулаки, отчаянно пытаясь сдержать порыв коснуться её щёк. Айк был совершенно уверен, что не сможет забыть её глаз. Они будут преследовать его и днём и ночью. – В них неземная нежность и жажда.

– Жажда чего? – шёпотом спросила Стужа, тоже изо всех сил пытаясь справиться с нахлынувшими на неё чувствами. Бурелом в один миг стал намного ближе. Здесь, среди снегов родной земли, она увидела этого мужчину будто впервые. Вместе с магией родного края в её сердце ворвалось что-то новое, что-то волнующее и такое необъятное, отчего дыхание перехватило.

– Жажда жизни…

Стужа не могла оторвать глаз от губ, произносивших эти странные слова. До неё даже не сразу дошёл их смысл.

Айк уже не боялся, не дрожал и будто даже не замечал с каждым мгновением усиливающуюся бурю за пределами пространственного пробела, созданного его спутницей. Снег кружил вокруг невидимой сферы, то врезаясь в неё, то отступая, чтобы ударить вновь с новой силой.

Бурелом как завороженный смотрел в лицо девушки, и впервые Стужа понимала, что кто-то бесцеремонно заглядывает в её душу. Мысль об этом вызвала новую волну обжигающих чувств. Вторжение Айка не было неприятным, скорее наоборот, бережным, если не сказать деликатным. Бурелом смотрел с восхищением и глубоким почтением. Вероятно, обуревавшие её эмоции отразились в глазах девушки, потому что следующие слова Айка повергли их обоих в шок:

– Я вижу неуёмную жажду любви…

Стужа вздрогнула, наваждение спало, а зима вновь ворвалась в установившийся между ними необъяснимый покой. Они оба смущённо захлопали глазами. Айк нервно прошёлся пятернёй по волосам, а Стужа отвернулась.

– Долго мёрзнуть не придётся, – произнесла она, предварительно прочистив отчего-то саднившее горло.

– Хорошо, – тихо буркнул себе под нос Бурелом. Сейчас зимняя метель казалась неприятной, но произошедшее настолько удивило его, что ветер и мороз отступили на задний план. Сердце Бурелома взволнованно колотилось, а унять дрожь в руках оказалось непростой задачей. – Почему здесь я увидел твои глаза?

Айк очень постарался, чтобы в голосе ничего, кроме любопытства, не прозвучало.

Стужа и сама не знала ответ на этот вопрос, а предполагать – откровенно трусила. Её семья и другие сородичи видели истинный цвет глаз Лайлы, но это объяснялось принадлежностью к одному народу. Когда-то отец говорил, что такое может быть в момент наивысшего доверия к представителю другого мира, но достичь такого доверия практически невозможно. Подобное вызывается целым сплетением разнообразных чувств, которые нужно испытывать.

Да, рядом с Айком ей было непросто. Она порою совершенно неоправданно чувствовала себя в безопасности. Её словно окутывали покой и безмятежность. Бурелом был как надёжная скала, за которой можно укрыться от чего угодно. Но в то же время он непостижимым образом её обескураживал, раздражал и даже злил. Да и о каком доверии могла идти речь, если они так много друг другу недоговаривали? Абсурд, да и только.

– Здесь их все видят, – как можно равнодушнее бросила она в ответ.

– Тогда почему ты так удивилась? – едва слышно проговорил Айк.

– Если бы я знала ответ, – прошептала она сама себе, а потом остановилась и сменила тему: – Сейчас я покажу тебе чудо из чудес.

Сердце Стужи возбуждённо дрогнуло, отчего-то ей по-детски захотелось удивить этого дуболома. Она желала, чтобы он продолжил восхищаться Инфией и тем, что она может даровать. Пусть в его воспоминаниях останется не только ощущение холода, пробирающего тело, но и нечто удивительное. Стуже хотелось, чтобы он не смог забыть ни минуты, проведённой у неё на родине.

Девушка сложила губы дудочкой, и из уст её полился тихий мелодичный свист. Айк повернулся в ту сторону, куда смотрела его подруга, – сначала совершенно ничего не происходило, но потом прямо перед его глазами предстал сказочной красоты город. И выглядело это так, будто художник легкими взмахами кисти вырисовывал прямо на глазах у ошарашенных зрителей удивительную картину. Белоснежно-голубой город искрился и переливался мерцающими бликами.