– Я живу в Гладии, мама, – сказала Стужа, натягивая непринуждённую улыбку. Она понимала, что поведение Симоны продиктовано лишь беспокойством. – Это маленький мир, в котором уживаются все шесть рас. Среди моих знакомых кого только нет. В моём баре работает бунн, если ты не забыла.

– Калдоры опасны, Лайла. Они плохо контролируют свои эмоции, поэтому трансформируются направо и налево.

– Что за предрассудки, Симона? – ещё шире улыбнулась Стужа. – За последние дни я повидала столько калдоров, скольких не встречала и за всю свою жизнь. Да, Айк довольно эмоционален, не спорю, но он хорошо контролирует трансформацию. Рядом с ним я в безопасности.

Симона резко повернулась к дочери, Илея с громким лязгом уронила ложку, а Стужа прикусила язык. Слова её прозвучали более чем двусмысленно. Эти две фантазёрки наверняка уже напридумывали себе роман с продолжением.

– Мы просто работаем вместе, не более того, – поспешила исправить ситуацию Лайла. – Не надо додумывать. Я имела в виду, что мы день и ночь вместе. Айк может меня защитить, если понадобится, а от него мне защищаться нет нужды. – Девушка увидела, как вытянулись лица матери и сестры, и поняла, что сделала только хуже. – Чёрт!

– Ты спишь с ним? – с ехидной улыбкой на лице спросила Илея.

– Илея! – возмутилась Симона, бросая колючий взгляд на дочь.

– Да ладно, мам. Лайла взрослая девочка, а этот парень просто сосредоточение мышц и природного обаяния. Ты видела его? После встречи с ним хочется голову в холодильник засунуть, а лучше – залезть в ледяную ванну.

Стужа лишь глазами хлопала, чувствуя, как теплеют уши. Неужели краснеют? Илея всегда была прямолинейной до невозможности. Она считала свою радикальную честность благом, хотя все, кто её окружал, не разделяли подобного убеждения.

Раньше – в юности – сёстры, бывало, обсуждали парней в присутствии матери, и Симона, как правило, не возражала, пока дочери не выходили за рамки. Сейчас же их мать выглядела растерянной, вероятно уже давно отвыкнув от подобных бесед.

– Твоё скорое замужество не даёт тебе права говорить такие вольности в моём присутствии, – отчеканила она.

– Хорошо, материнское строгое слово ты сказала, а теперь признай, что не ханжа, – улыбнулась ей Илея. – Айк очень хорош! А как он смотрит на Лайлу… м-мм…

Сестра прикрыла глаза и замечталась, вызывая в Стуже желание исчезнуть из этой кухни.

– Мы пришли к тебе не за этим, Илея, – хрипло проговорила Лайла. – Я ждала помощи, а не разбора наших с Айком отношений. Которых, к слову сказать, нет.

– И ты сожалеешь об этом? – Илея склонилась к сестре и подмигнула. – Вижу, что жалеешь. Но молнии, что искрят между вами, скоро обернутся грозой.

– И что это должно означать?

– Сама увидишь.

Симона махнула на старшую дочь рукой и заставила её вернуться к готовке обеда. В этом вопросе мать девушек была неподражаема. Она умела быстро и вкусно готовить из всего, что подвернётся под руку. Этот талант передался лишь Илее. Стужа, к сожалению, не унаследовала лучших качеств своих родителей. Это снова вызвало былую горечь на душе.

– Он стоит того, чтобы ради него и его проблем подвергать себя такой опасности? – спросила Симона, и Лайла вздрогнула от неожиданности. – Ты впервые привела мужчину в дом, значит, он что-то для тебя значит.

Когда Стужа брала с собой Айка, она даже не думала об этом. Ей действительно нужна была помощь сестры, а может, и всей семьи разом.

– Нет, мам, – возразила девушка. – Дело вовсе не в этом. Айк хороший человек, хоть и кажется немного тугим. Его племянница попала в беду, я её видела… почти коснулась рукой. – Стужа зажмурилась, вспоминая свой недавний провал, за который чувствовала вину. В ту минуту она выбрала Айка, хотя прежде сделала бы всё, чтобы выполнить заказ. – Мэдди всего лишь ребёнок…

– Но Илея права: это не твоя борьба.

– Когда речь идёт о детях, борьба становится общей, – спокойно сказала Лайла, понимая, что уже давно приняла окончательное решение не отступать. На душе стало как-то спокойно, когда сомнения ушли. – Да, и «Бунтарь» – это всё, что у меня есть. Я понимаю, что бар – сомнительное достижение, но и он достался мне не без труда.

– Главное, чтобы ты сама разобралась, что именно для тебя в приоритете, – слабо улыбнулась Симона. – Пока что я вижу твои метания. Спешить не стоит, жизнь сама расставит всё по местам. Ты уже не та девчонка, что покинула дом несколько лет назад. Ты молодая женщина, которая вправе решать сама, что для неё важно и чем следует или не следует рисковать.

Стужа даже представить не могла, чего стоили матери эти слова, поэтому она просто сдержанно кивнула ей в знак благодарности. Несмотря на ее долгое отсутствие, дома ничего не изменилось. Здесь Лайлу всегда понимали, всегда принимали такой, какая она есть. Возможно, другие жители Инфии осуждали Лиама и Симону за то, что с такой лёгкостью отпустили дочь в большой мир, но родителям было на это наплевать. Доверие и уважение к желаниям и мнениям членов семьи – вот чему учил их отец.

Лиам и Айк уже долго не покидали библиотеку, и Стужа всё больше нервничала. Степенный, спокойный и сосредоточенный отец мог быть обескуражен горячим нравом калдора, что стало бы камнем преткновения в их отношениях. Наконец, дверь открылась, и мужчины вернулись в кухню. Сердце Стужи замерло. И Айк, и отец были серьёзны и довольно молчаливы. Не посмев расспрашивать, сёстры накрыли на стол, подали горячее и расселись по местам. Симона тоже время от времени смотрела то на мужа, то на калдора, и, кстати сказать, взгляд её смягчился, в нём появился неподдельный интерес, что немало смутило Лайлу. Все они не о том думали.

Обед прошел в напряжённом молчании, и Лиам в конце трапезы взял слово:

– Ситуация непростая и, безусловно, крайне опасная. Я не могу отговорить тебя участвовать в поисках девочки, Лайла. Ты давно живёшь собственной, полностью самостоятельной жизнью. Однако, как отец, я рекомендовал бы тебе бросить всё и остаться дома, хотя бы на некоторое время. – Стужа дёрнулась, чтобы возразить, но Лиам не позволил ей и слова сказать. – Я отец! – с нажимом повторил он. – И я имею право высказать свою обеспокоенность. Фригои – радужные бриллианты в нашей серой обыденности. Они рождаются крайне редко, прости, что повторяю то, что тебе и так известно. Просто я хочу, чтобы ты отринула чувства и включила голову, руководилась доводами рассудка. Я тоже за идею, за справедливость, за спасение детей! Но, в отличие от тебя, я смотрю на ситуацию трезво и адекватно её оцениваю. Тебе не осилить противостояние с шестью мирами, а бороться придётся именно с ними! Каждый из них сделает всё, чтобы заполучить девочку! Такова горькая правда, Лайла. Безумие лезть в это дело!..

– Но, Лиам! – возмутилась его дочь. – Мэдди просто ребёнок!..

– Я ещё не договорил, – спокойно, но строго сказал Лиам. – Безумие лезть в это дело, но я вижу, что ты приняла решение, повлиять на которое я уже не в силах.

Бурелом поднял глаза, и Лайла выдержала его долгий взгляд, не дрогнув.

– Ты же хотела меня отговорить, – сказал он.

– Нет, я хотела, чтобы ты не витал в облаках. Я хотела, чтобы ты понял всю серьёзность ситуации, хотела, чтобы мыслил здраво!

– То есть ты не отказываешься? – с трогательной надеждой в глазах спросил он.

– Нет, – мотнула головой девушка. – И не собиралась.

Бурелом, не совладав с эмоциями, шумно поднялся из-за стола и одним шагом преодолел половину кухни, чтобы оказаться рядом с ней.

– Не думай, Лайла, я хорошо понимаю, о чём прошу. Я знаю, что это эгоизм. Знаю, что это нечестно! Ты ничего мне не должна… я понимаю… но… Но я без тебя не справлюсь! Ты нужна мне, чтобы вовремя остановить, удержать от необдуманных действий. Ты – моя опора. – Впервые кто-то вот так запросто открывался перед ней. Айка не волновало присутствие семьи Лайлы при этом обнажении души, он просто говорил то, что было на сердце. И это не могло не подкупать. – Возможно, ты, называя меня недалёким или даже тупым, права. Я готов это признать, если и ты признаешь, что одному мне не найти Мэдди. В итоге мы отличная команда, разве не так?

– Не такой уж ты и тупой, – неуверенно усмехнулась Стужа. – Бываешь, конечно, остолопом, но это исключительно из-за того, что не умеешь контролировать свои эмоции. Ты ведь догадался, что без меня тебе не справиться, а значит, не всё потеряно.

Лайла стиснула зубы, едва сдерживая робкое изумление, когда заглянула в глаза Айка. В них было столько тепла, нежности и благодарности!

– Они чистые как слеза, – вдруг пробормотал он.

– Ну вот опять, – вздохнула девушка, осознавая, что льдинки в её глазах растаяли, и Бурелом снова видит их истинный цвет. – Ты уже перестанешь нести чушь, разглядывая мои глаза?

Айк мотнул головой, точно сердитая собака, а потом обернулся и посмотрел на застывших в лёгком удивлении членов семьи девушки. Калдор неловко потупился, а потом продолжил уже серьёзнее:

– Я обещал твоему отцу и обещаю тебе, что сделаю всё, чтобы защитить тебя на этом пути! Я осознаю, что Мэдди – моя семья, частичка моей души, что ты не обязана мне помогать, поэтому я предлагаю тебе свою защиту и даже жизнь… Только давай сделаем всё, чтобы хотя бы попытаться спасти Мэдди.

Бурелом не стеснялся своих чувств, дрожащего голоса, мольбы в глазах. Такое доверие поражало своей безграничностью.