– Я будто картинку из книжки Мэдди увидел, – тихо сказал Айк. Стужа посмотрела на него и не смогла не заметить, что калдор помрачнел. – Она мечтала увидеть Инфию. Считала, что иллюстрации не смогут передать оттенки снежно-голубого.

– Она была права? – мягко спросила Стужа.

– Да, как и всегда, – вздохнул он.

– Мы найдём её и вернём домой, а потом я обязательно покажу ей Инфию.

Стужа сама не очень верила в свои слова, но изо всех сил постаралась, чтобы голос звучал твёрдо. Если её догадки верны, им с Буреломом может не хватить ни сил, ни ресурсов, чтобы дотянуться до девочки.

– Правда? – заметно повеселел Айк. – Спасибо. Мэдди будет очень рада!

В этот миг огромный, превращающийся в каменную глыбу детина выглядел как малолетний ребёнок, искренне радующийся новой игрушке. Его глаза блестели, а губы расползлись в широченной улыбке, преображавшей его лицо. Неужели же он не понимал, насколько всё серьёзно? Неужели не видел? Или так отчаянно верил? Сердце Стужи уже в который раз болезненно сжалось. Неужели Элоиза права, и этот калдор заставлял её чувствовать?..

Она нахмурилась и, упрямо отвергая эту мысль, затопала к городу. Инфия не могла сравниться ни с одним миром огромной Галантии. Воздух здесь был настолько чистым, что голова шла кругом.

Величественный город предстал перед путниками во всей своей красе. Прозрачно-голубые стены возвышались над словно дремлющими снежными просторами, которые не могла потревожить даже разразившаяся ненастная буря. Инфия казалась застывшей в вечности древней колдуньей, укрывшей просторы искрящимся палантином. Её очаровывающая холодность, мудрость и неторопливость дарили местным жителям неспешный ритм жизни и сдержанность чувств.

Стужа бросила ещё один осторожный взгляд на зачарованного Айка. Ему снова стало холодно, кожа побледнела, а губы начали синеть. Калдор едва заметно дрожал, но глаза его были прикованы к переливающимся ледяным куполам на здании Верховного Совета.

– Как такое возможно? Буря в разгаре, а всё вокруг мерцает и искрится, – пробормотал он. – Такое ощущение, что город сам по себе, а буря будто отдельно… Как это?

Он оторвал свой взгляд от стен самого красивого строения Инфии и перевёл его на сдержанно улыбающуюся спутницу.

– Глаза не обманывают тебя, город защищён. Здесь бушует буря, а за стенами тишь да блажь, – слегка пожав плечами, пояснила Стужа. – Пойдём, пока совсем не околел.

– Я в норме, – недовольно буркнул Айк, мысленно соглашаясь с Дексом, что тёплая одежда здесь не помешала бы.

Стужа лишь усмехнулась и продолжила путь. До самых стен города оба молчали. Бурелом без стеснения разглядывал всё, что видел, и поражался, как однообразные снег и лёд повсюду могут быть такими удивительно разными и прекрасными. Ничего, на самом деле, не повторялось. Каждая льдинка, каждый застывший камень, из которых было построено всё вокруг, были и одинаковыми, и в то же время совершенно разными. Было что-то загадочное и завораживающе-великолепное в каждом строении и в каждом жителе Инфии, которые время от времени попадались им на пути. И женщины, и мужчины, и дети были одеты почти одинаково: в тёплые штаны разных оттенков синего и голубого, короткие тулупы, отороченные мехом, высокие сапоги и шапки. Одежда казалась негромоздкой и удобной.

Лишь его спутница не вписывалась в общую картину. Она будто и принадлежала этому миру, а будто и нет. Та же сдержанно-величественная красота, та же грациозность и мягкость движений, та же гордая невозмутимость, но всё же в Лайле проглядывалось некое отчуждение. Вероятно, немалую роль в этом сыграли несколько лет, проведённые вдали от дома. Айк чувствовал в девушке нарастающий шквал эмоций, которые она сдерживала лишь в угоду корням. В её глазах он увидел то, что совсем не ожидал. Вместо холодности – необузданный жар, который дотянулся до его сердца и поселился в нём.

Стужа же не могла отделаться от тревоги. Её волновала встреча с семьёй и та тема, которую она и хотела, и так страшилась обсудить с Илеей. Стоит им произнести вслух истину, как всё происходящее станет намного серьёзней. Стоит только убедиться в правдивости пугающих предположений, и назад дороги не будет. Стужа печально вздохнула и прикрыла глаза, стараясь хотя бы на пару мгновений отвлечься от тягостных опасений. Но легче не стало, потому как на первый план вышли глаза Айка, с таким восторгом глядевшие в её. В груди всё приятно сжалось, а потом по телу пронеслась волна, взбудоражившая и тело, и душу. На Стужу ещё никто и никогда так не смотрел. В глазах Кризеля плескались похоть и жажда обладания, но ни капли подобного трепетного восхищения. Лайлу смутил взгляд Бурелома, но и невероятно воодушевил. Этот добродушный увалень совершенно не умел прятать свои истинные чувства, по его лицу можно было прочитать всё в мельчайших подробностях. Собственная реакция на его эмоции сбивала с толку, а вмешательство совершенно ненужных ощущений было непростительно лишним, окончательно запутывало её и вредило делу.

Они шли по улицам Инфии, и каждый думал о своём, не представляя, как и в каком направлении двигаться дальше. В Буреломе зародился крошечный росток надежды на что-то, пока не способное обрести форму и название. В Стуже поселился отголосок страха, что новый взгляд на Айка станет настоящим провалом.

– Это мой дом, – стараясь, чтобы голос не дрогнул, сказала Стужа, застыв перед резной дверью.

Бурелом задрал голову, чтобы рассмотреть здание получше, а потом тихонько присвистнул.

– Недурно, – усмехнулся он, хотя Стуже показалось, что калдор растерян. – Ты богатая, что ли?

Дом у её семьи действительно был немаленький, но и не сказать, чтобы самый роскошный в городе. Отец занимал место в Верховном Совете и был довольно сильным магом, а мама вела курс практических занятий по использованию магии времени в местной академии. Обе должности, как и многие другие, считались престижными.

Стужа неуверенно толкнула дверь, оставив вопрос Бурелома без ответа. Её семья по меркам Инфии не была богатой, но, безусловно, пользовалась авторитетом.

– Ого! – вновь негромко присвистнул Айк, перешагнув через порог. – А я-то думал, что и мебель у вас ледяная.

Когда поймал не себе взгляд Стужи, Бурелом смутился, неловко почесал затылок и захлопнул рот. Ему нравилось внутреннее убранство. На стенах висели разнообразные картины, изображавшие несвойственные этой местности пейзажи. Многие из них пестрели зеленью, но было и великое множество портретов. Разные лица, в чертах которых можно было прочесть все оттенки эмоций. Смотрелось странно, но необычайно притягательно. Распознавать чувства, отразившиеся на лицах, было интересно.

В комнатах пахло деревом и пряностями, что тоже немало удивило Айка. Он осмотрелся и увидел дверь, ведущую на кухню. Запах специй шёл именно оттуда. Бурелом хотел спросить у Стужи, но отчего-то постеснялся, зная, как не любит она открываться. Что сможет, он узнает и поймёт сам. Аромат древесины исходил от гладко отполированной мебели. Айк, пользуясь молчанием хозяйки дома, заглянул ещё за одну дверь. Там оказалась довольно большая библиотека.

– Ледяные стены наших домов очень прочные, – запоздало пояснила Стужа. – Они защищают от бурь и могут выстоять даже в сражении, но сохранять уют среди льда даже нам непросто. Мы не мёрзнем, но стараемся жить как другие народы, окружая себя комфортными вещами, мягкими тканями, полезной утварью.

Дом у семьи Стужи был двухэтажным, светлым и просторным. Её мать любила ковры и картины, а отец отдавал предпочтение книгам и музыкальным инструментам со всего света. Когда Лайла была подростком, они с Илеей часто удирали в соседние миры, чтобы раздобыть для родителей красивые вещи со всех концов света.

Стужа подошла к одной из картин, на которой был изображён бушующий океан, от одного взгляда на мощь и глубину его захватывало дух. Она провела пальцем по гладкой раме и улыбнулась собственным мыслям.

– Эту мы с сестрой добыли в буквальном смысле с боем. У мамы был день рождения. Она часто говорила, что хотела бы увидеть хоть разок море воды, а не снега.

– Да, – послышался голос Илеи с лестницы, ведущей на второй этаж, – и поскольку уговорить её посетить один из шести миров нам не удалось, пришлось драться за это произведение искусства.

В голосе сестры звучали весёлые нотки, и на душе у Стужи сразу потеплело. Она обернулась и направилась к Илее. Старшая сестра придирчиво рассмотрела Лайлу, а потом крепко обняла. Объятия пусть были и недолгими, но искренними. Только разомкнув их, Илея заметила, что Лайла явилась не одна.

– А ты кто? – бесцеремонно спросила она, не без восхищения рассматривая рослого гостя.

– Я Айк, – добродушно улыбнулся Бурелом и протянул руку.

Илея привычным жестом пожала широкую ладонь, что позабавило Стужу. Её сестра и этот дубина смотрелись вместе престранно. Это навело девушку на мысль, что, возможно, окружающие смотрели на неё рядом с Айком точно так же. Разница в росте была внушительной.

– Ты раньше никогда не приводила в дом своих мужчин, – заметила Илея, и Стужа закатила глаза.

– Она всегда так делает, – ухмыльнулся Бурелом, даже не пытаясь возразить выводу Илеи.

– Ты не мог этого видеть всего час назад, – хмуро буркнула Стужа.