— Не думай об этом, — прошептала я. — Не переставай надеяться. Тиль храбрый и сильный духом, он уж точно не сдастся, и ты не сдавайся. Верь!

Мои слова немного успокоили ее, и спустя всего минуту она вновь насухо вытерла лицо, которое стало решительным:

— И ты, моя девочка, будь стойкой, держись. Ни за что на свете Тавос не должен узнать, где твой брат! Уж не знаю, чего ему так приспичило, но не к добру это, не к добру. Ночь тогда лютая была, столько людей погибло во дворце…а гроза была какая…

— Гроза? — удивилась я. — Я совсем не помню грозы.

— Да ты что! И молнии сверкали, и гром гремел такой силы, что чуть стены не тряслись!

— Та ночь сухая была, ни капли…

— А дождя и не было! Только гром и молнии! Я чуть с ума от страха не сошла!

Я немного скривилась, глядя на кухарку. Уж не заговаривается ли? Ничего подобного я не помнила, а та ночь крепко засела в моей голове. Да и какая гроза без последующего дождя? Странно.

— Ты будь поосторожнее с Фениксом, — горячо зашептала Дарина, — он опасен. От предателей и лицемеров ничего хорошего не жди. Уж не знаю, почему он спас тебя, но ты будь внимательна. Король его чуть ли не боготворит за мерзкие дела и щенячью преданность! Будь они оба прокляты тысячу раз!

— Тише! — шикнула я на нее, опасаясь, что кто-нибудь услышит. — Я знаю, все знаю, не волнуйся.

Мы еще немного поговорили. Я спросила о Ноле, которая, как и почти все помощники Дарины уже спала. Как оказалось, жена Гая очень нравилась кухарке. Была она девушкой юркой, подвижной и не ленивой. Язык только длинный и слова колкие, но это только радовало Дарину, поскольку Нола не умела лицемерить, а говорила все в лицо. Я не удержалась и вполголоса поделилась тем, что знала о Гае. Конечно, не стала упоминать о том, что сама попала в его ловушку. Дарина поохала, повздыхала и сказала, что я правильно сделала, что умолчала об этом.

— Нечего девочке знать, — сказала она. — Она только и держится на разговорах о нем, о том, как он бьется, чтобы вызволить ее.

Я знала, что на Дарину можно было положиться и все, что она узнала от меня останется с ней до самого конца и никакими клещами из нее этого не вытянуть. Мне стало чуточку легче после разговора с близким человеком.

Вскоре за мной пришел Наркол и мы молча направились к моей комнате. Но добраться до нее так и не успели. В гвардейском крыле царил хаос. Солдаты сновали туда — сюда. Кто-то на ходу одевался, кто-то уже был готов. Вопрос в том, к чему? Нар озирался по сторонам, пытаясь, как и я, понять, что происходит.

Ему хотелось сорваться с места и поспешить к начальству, но он не мог оставить меня на полпути. Бросая на меня растерянные взгляды, он не выдержал и схватил какого-то парня:

— Борд, что происходит?

Молодой мужчина потоптался на месте, прикидывая, можно ли говорить при мне, но получив утвердительный кивок, все же ответил:

— Прибыл гонец. Нероты вышли на сушу и собирают войска в гротах!

— Проклятье! — гневно воскликнул мой страж, и я была с ним согласна.

— Где вас носит, черт побери?! — услышали мы гневный рык Феникса и синхронно обернулись.

Борд незаметно испарился, как и не было, а Нар вытянулся по струнке и замер. Будто хищник на охоте, Феникс медленно приблизился к нам и одарил своего подчиненного яростным взглядом.

— Ужинали, — коротко ответил Наркол.

— Ночь на дворе! — сорвался Феникс, и мне показалось, что причиной его гнева был вовсе не затянувшийся ужин.

Наркол видимо расценил выпад командира так же, поэтому просто ждал пока убийца короля немного успокоится. Ждать пришлось недолго. Пара выдохов и лицо Феникса вновь стало каменным.

— Отправляйся в мои покои и жди там, — велел он мне. — Я вернусь, как только его величество закончит экстренный совет. Наркол — со мной!

Первые несколько часов я не находила себе места. Сначала просто мерила шагами комнаты, потом рассматривала мебель, личные вещи Феникса, которые, кстати сказать, были совершенно непримечательными. Они показались мне каким-то обезличенными. Просто книги, просто одежда, просто карты различных местностей. Никаких памятных вещиц, безделушек или еще чего-то подобного. Сухо, сдержанно, по-военному.

Мысли мои беспорядочно метались, будто перепуганные мошки. Где все это время был Феникс? Что на самом деле происходит в валестских гротах и что намерены делать нероты? Тревога нарастала, расползаясь внутри как ядовитый плющ, ускоряя пульс и зарождая какой-то дикий, неконтролируемый страх. Весть о том, что нероты вышли на сушу ужасала. Столько лет этот по сути своей вполне дружелюбный народ мирно сосуществовал с людьми, никогда ни на что не претендовал, не выказывал агрессии. Всего за несколько лет правления Тавосу удалось не просто вытащить их на сушу, но и полностью отвратить от людей. Что же теперь будет? Война?

Дверь отворилась бесшумно, поэтому я не сразу заметила приближение Феникса. Когда обернулась, он уже стоял очень близко. Мужчина ничего не говорил, а просто всматривался в мое лицо, едва освещенное дрожащими свечами. Феникс был бледным и казался ужасно усталым. Скольких людей он успел убить за это время? Тихая ярость вновь проснулась во мне, пришлось сжать кулаки, чтобы не дать ей прорваться. Я должна была узнать подробности, а если сейчас брошусь в очередную ругань, он ничего мне не расскажет. Сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и терпеливо ждала.

— Уже слышала? — отворачиваясь и снимая черный форменный китель, спросил он.

— Только то, что нероты вышли на сушу. Чего они хотят?

— Рогром, — коротко сказал Феникс.

Он налил себе вина и опустился в кресло, немного съезжая со спинки, чтобы расслабить спину. Наверное, вдоволь потрудился, угождая жадному и жестокому хозяину. Снова жгучая волна обожгла сердце.

— Твоему алчному королю так хочется жемчугов? — вырвалось само собой, негромко, но он услышал.

На удивление Феникс и бровью не повел, устало растер ладонями лицо и выдохнул.

— Тебе не стоит вести разговоров на тему, о которой тебе ничего неизвестно, Кассиопея, — сказал он.

— Так просвети меня, — с вызовом сложив руки на груди, ответила я.

— С чего бы это? — мужчина сел ровнее и снова пристально посмотрел на меня. Под его тяжелым взглядом я поежилась. — Всё, что тебе нужно знать — это то, что завтра после полудня я отправляюсь в Лютерт и посмотрю все своими глазами. Ты останешься здесь, правда, я пока не выбрал тебе стража. Наркол поедет со мной.

Шальная мысль врезалась в сознание и, разворошив там все, разогнала все остальные. Даже сердце забилось чаще. Я почувствовала, что это мой шанс на побег.

— Возьми меня с собой!

— Даже так? — удивился Феникс. — И зачем мне это?

— Ты знаешь, что я выносливая, в дороге не буду обузой. Я отлично готовлю и могу помогать лекарю. Я знаю много о травах и умею готовить отвары и мази. Если в гротах идут сражения, моя помощь будет кстати. Плюс, я уверена, что с тобой пойдет какая-то часть армии и пумы. В них я тоже кое-что понимаю.

— Хорошо, а тебе это зачем? — спросил он, поднимаясь на ноги. Мне показалось, что Феникс серьезно обдумывал мои слова. Я начала топтаться на месте и даже руки зачесались от нетерпения. — Может, ты боишься оставаться во дворце? Боишься гнева короля, о переменчивости настроения которого знают все?

— Я не боюсь твоего короля! — разозлилась я. Догадывалась, что он просто провоцировал меня, но все равно не сдержалась. Если бы это был любой другой человек, то я бы промолчала без труда, но обида, глубоко засевшая в сердце, не давала возможности контролировать гнев.

— Он и твой король тоже! — от его ледяного голоса мороз пробежал по коже. Меня будто лошадь лягнула в грудь, и я снова задохнулась от боли.

— Нет, — не в силах говорить уверенно, тихо ответила ему, — он не был и не будет моим королем. Я презираю его! Я презираю тебя!

Подкатившие слезы душили, мешая говорить, но я будто впервые обрела голос. Еще никогда прежде я не была такой откровенной. И я не боялась гнева или расправы. Смотрела Фениксу прямо в глаза, не пытаясь спрятать всю гамму переполнявших меня чувств.

— Я презираю твое предательство! — с каждым словом из груди уходила тяжесть, словно она не давала мне дышать свободно, словно давно искала выход. — Я не буду тебе лгать, наша первая встреча произвела на меня впечатление. Я была покорена твоей добротой и заботой. Ты был первым, кто согрел нас с братом, первым кто принес радость и улыбки. Ты был моей мечтой! Я впервые влюбилась! Без памяти, открыто, искренне и всем сердцем. Я смиренно приняла твой отказ и ни разу не упрекнула тебя в этом, даже в мыслях! Ты все равно оставался для меня лучшим из мужчин! Но увидев тебя во дворце, рядом с ничтожеством, которое пришло к власти, убив собственного брата, а удерживает ее угнетением собственного народа — ты стал для меня таким же ничтожеством! Ты можешь убить меня, не сходя с места, за эти слова, а можешь взять с собой и позволить хоть чем-то помочь несчастным людям на побережье!

Меня трясло так, что я едва держалась на ногах. Трясло от его взгляда, в котором я вдруг, всего на один миг, успела уловить промелькнувшую боль. Трясло от того, что я опять произнесла вслух только то, что смогла. Ночь, когда Тавос пришел к власти, отобрала у меня все: моих родителей, мою прежнюю жизнь, мой дом, детство и счастье. Но я не могла рассказать ему об этом, поскольку это помогло бы Фениксу отыскать нужного королю ребенка. В этот миг я подумала о том, что если он выберет второй вариант и не станет убивать меня прямо сейчас, то находясь рядом с ним я, возможно, смогла бы понять, зачем королю нужен Тойтон. Тогда с побегом придется повременить.