— Мама! — всхлипнула девушка, порываясь к женщине. Почти все время она перекидывала страдающий взгляд с матери на моего спутника, будто металась между двух огней.

Только сейчас я заметила её явное сходство с Фениксом. Девушка была высокой, стройной, очень милой, с такими же теплыми карими глазами как у брата. Брата! Я сжимала в руках несчастную ветку сирени и уже в который раз испытывала приступ предательской боли, которая напоминала мне, что любовь все еще плещется где-то в ее потаенных уголках. Кастор говорил, что сирота. Эта ложь оцарапала душу, заставляя стиснуть зубы и подавить гнев.

— Оставь, Лиэла, — сказал Феникс, и девушка снова села на маленький диванчик, и закрыла лицо руками.

Мужчина посмотрел на отца, и я застыла в ожидании. Глава семейства чувствовал взгляд сына, я точно это знала, но настойчиво игнорировал его. Да, я осознавала, что в чем-то мать Феникса права. Знала, что каждое ее слово было истиной, но во мне проснулась и нарастала буря. Да, он лгал мне о семье, и я вполне оправданно злилась. Однако сейчас речь шла не обо мне, я уже перевернула эту страницу, но ведь эти люди были его семьей. Разве матери не любят безусловно? Разве не прощают абсолютно все своим детям? Разве их души не болят за детей? Возможно, во мне откликнулась сиротская боль, но я поняла, что мне обидно за этого человека. Да что это со мной? Почему мне так больно за него? Почему сердце ныло от каждого слова, сказанного его матерью? Может потому что еще помнило Кастора?

— Забирай то, зачем пришел и до тех пор, пока не снимешь эту форму, не возвращайся!

— Ты знаешь, что за эти слова тебя могут казнить? — тихо спросил Феникс.

— Это угроза? — чуть повысив голос, спросила женщина.

— Напоминание. Просто постарайся не выносить свои мысли за пределы этого дома.

Феникс больше ничего не сказал. Он развернулся и зашагал к дому. Стоило мужчине спрятать лицо от семьи, как его исказила чудовищная боль, которую он как мог, скрывал от матери и отца. Я захлебнулась его страданиями и вжалась в куст, стараясь не дышать. Мой спутник прошел мимо так быстро, что даже не заметил меня.

Некоторое время я пыталась прийти в себя. Лицо Феникса не выходило у меня из головы.

— Стоп, — прошептала я самой себе, ощущая, как ускоряется от волнения мое сердце, — даже если он переживает из-за слов матери, это не меняет того, кто он есть. Он все еще Феникс — лжец, предатель и убийца.

— Ты кто? — послышался голос позади, и я пискнула от неожиданности.

Несмело обернувшись, увидела хозяйку дома и ее дочь. Женщина осматривала меня с ног до головы. Особо придирчиво прошлась взглядом по форме, отмечая отсутствие знаков отличия и несоответствие размера.

— Меня зовут, Кассиопея, — почему-то полным именем представилась я. — Я…я…я пришла с ним.

Назвать Феникса ее сыном не повернулся язык. На меня смотрели умные, немного пугающие своей серьезностью, глаза. Мне показалось, что ни сама хозяйка дома, ни ее дочь не имели ни малейшего представления как отнестись к моему появлению в их доме.

— Я Софина Донкерт, — представилась мать Кастора, — а это моя дочь Лиэла.

Ох, как же мне было неловко рядом с ними, но не бежать же прочь, в самом деле?

— Очень приятно, — ответила я, набираясь мужества.

— Ты тоже?…

Я мгновенно поняла, что она имеет в виду и даже вспыхнула:

— Нет, нет, я не имею отношения к армии короля. Это лишь одежда, другой у меня нет.

— Почему нет? — спросила девушка, еще пристальнее рассматривая меня.

— Это длинная история, — я понятия не имела, как объяснить.

— Хорошо, а как ты оказалась возле моего брата? Кто ты?

— Ну, в общем-то, никто, — потупилась я еще больше. — Твой брат спас мне жизнь. Меня арестовали и посадили в тюрьму, но прямо перед тем, как объявили приговор, Феникс забрал меня к себе.

— Зачем? — в глазах госпожи Софины я прочитала искренний интерес.

— Если честно, даже не представляю, — выдохнула я, понимая, что сказала правду.

Мне до сих пор было любопытно, почему же Феникс спас меня. Только ли из-за того, что мы были знакомы прежде? Я смотрела в лица близких ему женщин открыто, не пытаясь спрятать глаза или показаться кем-то, кем не являюсь в действительности. Госпожа Донкерт еще несколько мгновений всматривалась в мое лицо, а потом одобрительно кивнула:

— Его комната наверху, вторая дверь справа, — только и сказала она, а потом удалилась.

Найти нужную комнату не составило труда, дверь была приоткрыта. Я осторожно толкнула ее и оказалась в загроможденном старыми вещами помещении. На полу стояли старые картины, мольберты, чистые холсты, множество стульев и прочее. Сквозь весь этот беспорядок, смогла разглядеть стены, разрисованные вручную. Меня окружало звездное небо. Я представила, как это смотрелось, когда можно было видеть полную картину. Ошеломительно. Было хорошо видно, что комната принадлежала мальчику, потом подростку, но не мужчине. Попадались солдатики, деревянное оружие и прочие мальчишеские игрушки.

Не без труда продвинувшись дальше, я попала в более или менее свободное пространство. Здесь были кровать, стол и огромный сундук у окна. Феникс открыл крышку и повернулся ко мне:

— Я думал, ты потерялась в саду.

— Так и было, — неловко пожала плечами, — но я нашлась. Твоя мама сказала, где тебя искать.

Слово «мама» я произнесла с нажимом, все еще ощущая обиду. Мужчина кивнул и отвернулся, то ли он забыл, что врал мне о семье, то ли ему просто было плевать. В душе всколыхнулся огонь.

— Ты говорил, что сирота!

— Можно сказать, что так и есть, — ответил он, наклоняясь и доставая что-то большое из своего сундука.

Вот что на это скажешь? Если бы я не слышала того разговора в саду, то, наверное, продолжала бы закипать, но его слова и их искренность вмиг остудили меня. Черт, как же сложно ненавидеть его!

Феникс развернулся и легким движением бросил мне что-то, завернутое в тряпку. Едва успев поймать сверток, я чуть было не подпрыгнула от радости. Это был лук. И не просто лук, а тот самый, что он сам подарил мне в Сотуэре!

— Как? Как он все время снова оказывается у тебя?

Подавить восторг было трудно, но я честно старалась изо всех сил. Улыбка сама собой расползалась по лицу, а сердце бухало в груди как оголтелое. Буря противоречивых эмоций обрушилась на мою несчастную голову и поглотила мысли.

— Что ты за человек? — с чувством спросила я, делая шаг к Фениксу. — Я не могу тебя понять! Кто ты на самом деле? Когда ты играешь, а когда тот, кто есть на самом деле? Метания собственных чувств и мыслей сводят меня с ума! Кто ты?

Мужчина стремительно сократил между нами расстояние и навис надо мной, впиваясь сердитым взглядом в мои глаза:

— Советую не забывать, что я, прежде всего тот, кому принадлежит твоя жизнь! Не обольщайся на мой счет и не строй иллюзий! Я вернул его тебе лишь потому что в Лютерте неспокойно!

Его тон и слова полоснули по сердцу, я закусила губу, поражаясь собственной глупости. Феникс положил еще один сверток себе во внутренний карман кителя и направился к выходу из комнаты. Давясь, непролитыми слезами, я быстро развернула лук и, схватив стрелу, натянула тетиву.

— А ты не боишься, что я могу пустить тебе стрелу в затылок?

Феникс остановился, медленно обернулся и недобро усмехнулся. Внутри все сжалось, я задышала чаще. Мужчина приближался, продолжая ухмыляться.

— Давай, — сказал он, почти уткнувшись грудью в мою стрелу.

Я совсем уже ничего не понимала. Не понимала себя, свои чувства, свои поступки. Не понимала его. Он совершенно не боялся меня, не считал угрозой.

— Стреляй, Кассиопея, — его голос обволакивал меня, завораживал и топил в каком — то странном тумане. Мысли путались. Что это? Магия? Какие-то чары? Я не могла пошевелиться, не могла смотреть никуда больше, кроме невероятных глаз, в которых утонул мой мир. — Я так и думал!

Рассердившись на собственную слабость, я опустила лук и в отчаянии ударила мужчину кулаком в грудь. Удар получился несильным, но Феникс тут же перехватил мою руку и удержал от второго удара. Наши тела вновь оказались слишком близко. Я ощущала, как его дыхание обжигало кожу, как вереницы мурашек расползались по спине, а руки и грудь Феникса напряглись. Он судорожно вдохнул, опаляя пылающим взглядом, и, почувствовав собственным телом это мимолетное движение, я подалась вперед. Мужчина обхватил ладонями мое лицо и провел большим пальцем по губам. Я содрогнулась, выдыхая то ли стон, то ли всхлип, и приподнялась на носочках, желая оказаться еще ближе. Мое тело сходило с ума рядом с Фениксом. Оно совершенно не слушалось, и я не могла контролировать его реакции на прикосновения этого мужчины. В эту минуту казалось, что мир замер, ожидая вместе со мной движений Феникса. Меня била мелкая дрожь от нетерпения и необузданного желания принадлежать ему. Мужчина склонился к моему лицу и легко, невесомо скользнул губами по моим губам.

— Кастор, — послышался голос Лиэлы.

Феникс глухо застонал, уткнувшись лицом в мое плечо, а потом резко отстранился, оставляя меня в полной растерянности и онемении.

— Я здесь, — ответил он сестре и начал продвигаться к выходу.

Все еще не вернув себе самообладание и душевный покой, я отправилась следом. Тело казалось вялым, будто чужим. Не особо разбирая дорогу, я несколько раз споткнулась, а потом и вовсе упала, наделав столько шума, что даже служанка прибежала. Вновь разозлившись на себя, я сидела на полу и потирала расцарапанную щеку. Феникс вернулся, отодвинул картины и мольберт, придавившие меня, а потом ловко и легко поставил меня на ноги. Беглый осмотр и снова передо мной оказалась его удаляющаяся спина. Бубня сквозь зубы проклятья, я пообещала себе, что подобного больше никогда не повторится. Я не должна приближаться к нему настолько, чтобы терять власть над своими желаниями, я не должна давать ему повода прикасаться ко мне. Стоит лишь избегать взглядов и тесных контактов, а так же чаще напоминать себе, кто такой Феникс.