Когда я вышла в коридор, успела поймать объятия брата и сестры и расслышать тихий всхлип Лиэлы. Как бы мило это не выглядело, я не хотела поддаваться сомнениям и противоречивым чувствам, которые затуманивали разум и мешали мыслить трезво. Чтобы больше никогда не стыдиться самой себя, стоило научиться держать себя в руках.

Мы вышли на улицу, когда город проснулся полностью. Звуки и запахи возвестили о том, что жизнь снаружи шла своим чередом. Торговцы и ремесленники открыли лавки, горожане сновали туда-сюда по своим делам. В этот раз Феникс посадил меня перед собой, и обратный путь стал настоящим испытанием. Говорить не хотелось, да и вообще находиться с ним рядом, но выбора не было.

Восточное крыло дворца гудело. Гвардейцы собирались в дорогу. Отряд набрался немногочисленный по меркам валестской армии в целом, но как я поняла целью все же была, прежде всего, разведка. Двести пятьдесят солдат должны были отправиться с нами в Лютерт. Сейчас отбросив прочие глупости, я думала о том, что ждет нас на пути в Валестские гроты, что происходит в прибрежных городах и чем я смогу помочь людям? Само собой возникали мысли о Тое, я не могла не беспокоиться о нем, но в данный момент он там, где безопаснее всего. Я не могла сказать точно, насколько правильно поступаю, оставляя его там и предоставляя его жизнь судьбе. Рядом со мной не было никого, кто мог бы дать совет. Я усмехнулась, думая о том, что с прежним Кастором, с тем, кого встретила около года назад, я бы точно обсудила этот вопрос. Бросила взгляд на Феникса, он раздавал приказы, направляя солдат. У королевской армии был свой военачальник, сравнительно молодой генерал Бэнвик Скарр, но даже он слушал указания шпиона короля. В окружении Феникса выделялись несколько человек, они стояли чуть поодаль. Совершенно разные на вид, но одинаково подтянутые и собранные. Среди них был и Наркол.

— Это мой отряд, — негромко сказал Феникс. Я даже не заметила, как он подошел. — Мы отправимся чуть раньше, армия во главе с генералом, двинется завтра на рассвете.

— А почему не все вместе? Чем быстрее подмога доберется до Лютерта, тем лучше, разве нет?

— Так надо! — коротко ответил мужчина, давая понять, что мне не следует совать нос, куда не просят.

— Я могу взять Су? — сдерживая порыв снова распустить руки, спросила я.

— Она еще не готова.

— Без меня ее все равно никто не подготовит. Ты же видел, что она слушается меня. Она нам пригодится.

Феникс на время задумался, и это дало мне надежду. Тяжело было о чем-то его просить, но я вдруг подумала, что присутствие дорогого мне существа в дороге, пойдет мне на пользу. Да и ее оставлять в вольере не хотелось.

— Хорошо, но ты отвечаешь за нее головой, Кассиопея! Ее промахи — это твои промахи. Ясно?

— Да, куда уж ясней.

Сборы не заняли много времени. В своей комнате я сложила в сумку немногочисленную одежду, перекинула через плечо лук и колчан, а потом попросила разрешения зайти на кухню. Наркол любезно согласился проводить меня.

— Как же так? — взметнула руками Дарина. Когда я сказала ей, что отправляюсь в путь вместе с гвардейцами короля. — Ты — то что там забыла, детка?

— Так нужно, поверь, — сказала я, блуждая глазами по кухне и отмечая, что все помощники кухарки заняты.

Еще при входе я поздоровалась с Нолой и даже слегка приобняла девушку. Я была рада, что она все еще здесь. Работа не из легких, но это лучше чем тюрьма.

Дарина собрала мне немного еды с собой, неустанно причитая и осуждая мою бедовую голову. А потом она долго плакала и просила найти Тиля и сообщить, что матушка ждет его домой и верит в него всем сердцем.

Душа заныла, жаль, что у меня нет такого человека, который мог бы так верить в меня. Украдкой обняв женщину, я развернулась к выходу и буквально остолбенела. Из коридора вышла знакомая фигура. Девушка несла тяжелую кастрюлю. Она выглядела уставшей и даже замученной, но живой и здоровой.

— Стю! — провозгласила я, не сумев сдержаться.

И куда делись обида и горечь? Девушка тоже обрадовалась, поспешно поставила кастрюлю и бросилась ко мне.

— Как ты оказалась здесь? — искренне недоумевая, поинтересовалась я у нее.

— Вчера поздно вечером за мной пришли. Дали отмыться и познакомили с Дариной. Она сказала, что если я справлюсь, то могу остаться при ней.

Сердце зашлось от радости. Он сделал это. Феникс выполнил мою просьбу. Даже не верилось. Не хотелось в эту минуту думать о том, что сподвигло его передумать. Я лишь позволила себе насладиться сиюминутной радостью, не зная, когда смогу сделать это снова.

— К сожалению, времени у меня немного, но я надеюсь, что мы еще встретимся, — сказала я Стю. — Держись за Дарину, она славная. Если кого полюбит, никогда не оставит в беде.

— Спасибо, — опустила заплаканные глаза девушка. — Я знаю, что это ты вытащила меня из камеры. Спасибо. За все.

Я погладила девушку по щеке и пошла вслед за Нарколом. Нас ждало тяжелое путешествие, недолгое, но опасное. Я постаралась оставить эмоции позади, чтобы суметь защитить себя от душевных ран, без которых вряд ли обойдусь по прибытии в Лютерт.

Глава восемнадцатая

По мере удаления от столицы перед нами возникала совсем иная картина мира. Уже в следующем городке, поменьше, чем Брамен, нас встретили нищета и запустение. Люди казались изможденными и обреченными, словно о них самих и их нуждах давно позабыли. Народ смотрел на наш отряд с недоверием, даже, несмотря на то, что мои спутники не были в форме. Феникс принял решение передвигаться скрытно, не привлекая лишнего внимания знаками отличия и королевскими нашивками. Уныние, царившее повсюду, порядком портило настроение. Люди давно не видели ничего хорошего, не радовались, не жили беззаботно. Короля не волновало их благополучие, он не думал о них, удовлетворяя лишь свои потребности, и чем дальше мы продвигались по стране, тем это было очевиднее.

Я много лет прожила в отдалении от Валеста, потом скиталась по чужим землям, где рассмотреть упадок моей родины было почти невозможно. Слухи доходили и до Форалла, но на тот момент, кроме выживания и здоровья Тоя меня мало что интересовало. Но сейчас я уже не та девчонка, что заботилась лишь о себе и брате. За последний год я многое пережила, многому научилась, заметно повзрослела. И, увидев нищету и обреченность народа собственными глазами, я ощущала, как кровь закипает от негодования и тихой, затаившейся ярости.

Путешествовать мне пришлось все так же, сидя на лошади Феникса. Верховую езду я не освоила в детстве. Несколько раз садилась на лошадь, но и я, и отец думали, что время еще будет. В Форалле, само собой, учиться было негде. Однако лошадь для меня все же прихватили. Каждый вечер, когда наш отряд останавливался на ночлег, Феникс или чаще кто-то из его гвардейцев, устраивали для меня маленькие тренировки верховой езды. Лошадь мне подобрали молодую, но смирную, чтобы не пришлось долго привыкать. Ее звали Вешенка, и я влюбилась в это чудесное животное в первую же минуту нашей встречи. Для моего роста она была высоковата, поэтому я все еще испытывала страх, когда оказывалась на лошади совсем одна. Все же в детстве, на мой взгляд, чувство самосохранения не так сопротивляется урокам.

Наш отряд состоял из семи человек, семи лошадей и одной пумы. Су приходилось нелегко. Королевские пумы натренированы следовать за войском, обучены подчиняться. Моя кошка часто отбивалась от отряда, упиралась и даже терялась. Каждый раз нам приходилось возвращаться за ней или пускаться на поиски. Это здорово задерживало, Феникс молча злился и я понятия не имела, когда его прорвет. Ребята из его отряда тихо посмеивались, тоже ожидая бури.

К слову сказать, я часто наблюдала за взаимоотношениями в отряде и они меня поражали. Все пятеро гвардейцев были безоговорочно преданы Фениксу, безгранично его уважали и прислушивались к его мнению. Сам же командир отвечал своим людям взаимностью. Он хорошо знал каждого из них, и умело использовал их таланты. Ни разу за время путешествия он не повысил голоса и не выказал недовольства кем-либо из своих солдат. Это было поразительно. Я видела в каждом из мужчин любовь к своей земле, к родине и это никак не вязалось с тем, что они делали для короля. Очень трудно было не потеряться в собственных чувствах и мыслях. Порою, сидя вечерами у костра и наслаждаясь ужином, я напрочь забывала о том, что эти люди предатели, которые поддерживали власть самовлюбленного, жадного и недальновидного правителя.

Наркол все так же молчал добрую часть времени, но неизменно служил надежным плечом для каждого. Самым старшим был Локх — невысокого роста мужчина лет сорока пяти, невероятно ловкий и прыгучий. Он любил рассказывать байки своих дедов — это были и страшилки, и веселые истории о людях из его деревни. Если делить по старшинству, то за ним следовал Дерс — лет на десять моложе, худой, но жилистый, довольно высокий. Молчун с зелеными глазами и волосами цвета мокрого камня. Всегда немного неопрятный и лохматый. Потом Наркол, которому было лет двадцать шесть или двадцать семь. Самыми младшими были Гастин и Куфт. Первый — настоящая скала: огромные руки с тяжелыми ладонями, широченные плечи и мощная, будто каменная спина. Несмотря на крупное телосложение Гастин не казался тяжелым и неповоротливым, напротив, двигался легко и бесшумно. На лицо был довольно привлекательным, голубоглазым и улыбчивым. Куфт — парнишка даже младше меня, но Феникс ценил его за изворотливость и находчивость. Он любил поболтать, посмеяться и пошалить. Постоянно подшучивал над своими друзьями и чем-то напоминал мне Таша.