Глава двадцатая

В Лютерт мы вошли поздней ночью, скрывая лица под капюшонами. Город казался вымершим, словно все его жители в спешке покинули дома, побросав нажитое непосильным трудом добро. Однако присмотревшись, я поняла, что жители города просто прятались, делали вид, что их дома пусты. Они боялись.

— Наркол, езжай вперед, посмотри, что там у Ва?рота на постоялом дворе, спроси примет ли он нас, — скомандовал Феникс. — Да, и…скажи там…что надо, ну ты знаешь.

Мужчина замешкался, глядя на командира, а потом кивнул и двинулся вперед по спящим улицам. В последнее время в отряде редко разговаривали, будто нарочно, чтобы я лишний раз не слышала их голосов. Сейчас слова Феникса заставили меня вздрогнуть от неожиданности. Мое самочувствие улучшилось уже не следующий день после встречи с Тиной, но эта беседа только добавила вопросов. Я все чаще думала о том, что мне стоило спросить у нерота о синем огне и о причинах нашего с братом помешательства на нем, тем более чем ближе мы подходили к Лютерту, тем чаще я его видела.

Я очень устала в пути и не столько телом, сколько душой. Чувствовала себя вымотанной, выжатой до предела и будто опустошенной. В груди осталась лишь ноющая боль, даже сердце притихло, словно замедлившись на время.

Мы двигались вдоль улиц довольно долго. Город казался узким и длинным, его дороги вели почти к самому морю.

На глаза все чаще попадались выжженные участки: стены, крыши, а то и целые дома. Это значило, что нероты уже не так опасались выпускать свой разрушительный огонь. Ближе к побережью, дома были все ниже, все беднее и все более опаленные. На развалинах одного из них я увидела семью, которая притаилась среди обломков. Муж и жена сидели у маленького огня, разложив вокруг себя нехитрые остатки пожитков. Трое детей спали рядом. Впервые с той минуты, как я проснулась от чарующего сна Феникса, моё сердце дрогнуло, а потом сжалось, причиняя новую боль. Не удержавшись, я спешилась и направилась к семье. Никто из отряда не сказал и слова, чтобы меня остановить.

— У меня нет ничего ценного, чтобы облегчить вашу участь, — словно извиняясь за то, с кем вместе путешествую, сказала мужчине, — но здесь достаточно еды, чтобы вы продержались день или чуть больше.

Женщина смотрела на меня со слезами на глазах, а я думала о деньгах, что остались в Заэроне. Дети жались друг к другу и постанывали, словно видели тревожные сны. Неудивительно. Хозяева развалившегося дома продолжали смотреть на меня, не решаясь протянуть руку.

— Прошу вас, — проявила я настойчивость.

И только бросив взгляд на детишек, женщина, наконец, кивнула и взяла сумку. Она благодарно улыбнулась не в силах произнести хоть слово.

— Как давно вы без крыши над головой? — осторожно поинтересовалась я, замечая, как мужчины из отряда выстраиваются у меня за спиной.

— Вторую ночь, — робко ответил мужчина, бросая опасливые взгляды на моих спутников.

— Что случилось? — как можно мягче спросила я.

— Нероты… — выдохнула женщина и разрыдалась, пряча лицо в обгоревший передник.

— Они совсем обезумели, — мужчина коснулся плеча жены и ласково потрепал его. — Мы и раньше их видели, еще до всех этих событий. Люди воды приходили в наш город, свободно общались с рыбаками, правда, говорить на суше им нелегко. Иногда они приносили жемчуг и дарили его горожанам, которых встречали. Просто так или ради того, чтобы посмотреть как мы живем. Мы никогда их не боялись. Но теперь они даже выглядят немного иначе.

— Что значит иначе? — спросил Феникс.

Его громкий голос прорезал ночную тишину, бедные люди вздрогнули, а потом съежились под тяжелым взглядом. В душе разгорелось пламя, но я подавила желание отпихнуть Феникса, поскольку это могло еще больше напугать несчастных.

— Что вы имели в виду, когда сказали, что нероты выглядят иначе? — переключила я их внимание на себя.

Еще немного помолчав, словно обдумывая, стоит ли дальше говорить, мужчина все же посмотрел мне в глаза и решился:

— Их глаза. Изменились глаза. Вы наверное знаете, что они у них и без того большие и почти неподвижные? Теперь эти глаза внушают ужас. Они стали красными, будто кровью налились, яростью и ненавистью! Жуть, какую и представить сложно.

— Такого мы и увидели у дома, — заговорила его жена. — Он пришел и просто встал у дома. Сначала показалось, что он будто потерялся, будто не знает, где находится. А тут детки наши прибежали. Я-то из окна как увидела, бросилась на улицу. Дети рассматривали гостя, а он их. Младший руку протянул, а нерот как кинется на него. До смерти перепугал. Хорошо, что они у нас шустрые, бросились в рассыпную. А этот… замахнулся и бросил свой огонь прямо на крышу! Ох, как же полыхало. Мы с мужем ничего толком спасти и не успели.

— А нерот куда делся? — уже чуть тише спросил Феникс.

— Просто ушел, — печально пожал плечами мужчина.

Я так хотела хоть чем-нибудь помочь, но совершенно не представляла чем. Отошла в сторону, нехотя поманив за собой Феникса. Говорить с ним очень не хотелось, но иногда выбора просто нет.

— Ну? Вы не проявите добрую волю? Не поможете этой семье от лица вашего короля? — говорить эти слова было противно, и я злилась на себя, что прошу о помощи, словно продолжая на что-то надеяться. Конечно, в моем тоне и словах было презрение и почти не прикрытая ненависть, но мне думалось, что Фениксу было на это наплевать.

— Поехали дальше, — сказал он и зашагал к своей лошади.

Мне пришлось заглушить поднимающуюся ярость, поскольку кроме огорчения она ничего не принесет. На мужчину она не оказывала никакого воздействия. Я старалась не смотреть на обездоленную семью, когда забиралась на Вешенку, однако краем глаза уловила, как члены отряда делятся своими вещами с бедными людьми. Не знаю почему, но вместо благодарности я испытала лишь горечь.

Феникс привез нас почти на самую окраину города, где в двухэтажном доме едва-едва дрожал тусклый свет и слышался смех. Мы спешились и молодой парнишка, выбежавший из дверей дома, подхватил наших лошадей под уздцы. Наркол ждал на пороге.

— Тебе не понравится, — сказал он Фениксу и кивнул на дверь.

Мужчина ничего не ответил, молча вошел в трактир, по совместительству постоялый двор. За ним последовали гвардейцы, я вошла последней. За столами, развалившись, громко разговаривая и напиваясь, сидели солдаты короля. Они смеялись и толкали от одного к другому молодую девушку, которая отчаянно хваталась за порванное на груди платье. От ужаса меня снова затошнило. Я попыталась сделать шаг к ней, но тяжелая рука Гастина легла на мое плечо, лишая возможности пошевелиться. Девушка взвизгивала и плакала, пытаясь увернуться от щипков и тисканий. У высокой стойки стоял пожилой мужчина, который едва не плакал, взирая на эту картину. Из-за шторки за его спиной, выглядывала такая же напуганная женщина.

Один из гвардейцев резко потянул девушку за руку и усадил к себе на колени. Одной рукой он схватился за ее ладони, чтобы оттащить их от груди, а вторую запустил под юбку. Не успела я снова рыпнуться, как крепкий кулак Наркола сбил подлеца со стула. Я даже уловить не смогла, как гвардеец Феникса подхватил девушку, чтобы она не упала вместе с солдатом. Он перевел суровый взгляд на меня и кивнул, чтобы забрала бедняжку. Я тут же подчинилась, предварительно сняв куртку, чтобы прикрыть ее хоть немного. Заплаканное лицо смотрело на меня с надеждой и безмерной благодарностью. Я ласково кивнула ей и проводила до шторки, за которой скрывалась ее мать. Подойдя ближе к женщине, увидела, что ее лицо походило на большой припухший синяк. Она едва передвигала ногами, когда направилась к дочери. По всей видимости, пыталась ее защитить, за что ее и избили эти мерзавцы.

Когда я вернулась в зал, во мне клокотала ярость, сравнимая с ураганом, способным уничтожить все на своем пути. Кровь бурлила, закипая и насыщая меня гневом и жаждой мщения. Никогда прежде я не испытывала таких ярких и неудержимых эмоций. В голове возник гул, он нарастал, причиняя боль, в глазах колыхнулась синева. Я задышала глубоко и часто.

— Вы кто такие?

С одного из стульев недовольно поднялся гвардеец лет пятидесяти. В сравнении с другими он был не так пьян, но все же во взгляде плескался хмель. Он медленно осмотрел наш отряд, но толком ничего не увидел, кроме Наркола и меня все были в капюшонах. Феникс даже в подобном виде выделялся, словно от его фигуры веяло властью. Наверное, поэтому старший гвардеец остановил свой взгляд именно на нем.

Феникс неторопливо приблизился, чуть склонил голову, а потом медленно снял капюшон. Его брови были сердито сдвинуты, взгляд впивался острыми клинками в побледневшее лицо.

— Это так ты охраняешь доверенный тебе город, Барнок?

Голос Феникса прокатился по таверне, но напугал только того, к кому он обращался. Мужчина за стойкой, будто расслабился, его губы едва тронула улыбка облегчения, и Феникс это заметил. Он странно посмотрел на меня, а потом снова кивнул Нарколу, который тут же будто спохватился и увел старика за ту же шторку, где исчезла его семья. Мне показалось это странным, но к тому моменту я еще не совладала с яростью, поэтому отмахнулась от вопросов, возникших в голове.

Другие гвардейцы, в отличие от своего командира, Феникса, похоже, в лицо не знали. Отличительных знаков на нем не имелось, поэтому они не вытянулись по струнке и испуга не демонстрировали. Я злорадно усмехнулась в душе. В эту минуту я была рада, что здесь именно Феникс.