— Вместо того чтобы нести службу как положено, ты пьешь, гуляешь и насилуешь местных девиц? Ты в городе давно был? Посты выставлены у воды?

С каждым словом, с каждым вопросом, гвардеец делался будто ниже, его лицо приобрело землистый цвет, он уже прокручивал в голове последствия.

— Гастин! — рявкнул Феникс. — В погреб. Всех. До утра! Я завтра решу, что с ними делать.

Тот с кем он говорил и не подумал даже пискнуть, а вот его солдаты под действием выпитого и, не распознавая, кто перед ними, попытались оказать сопротивление.

— Вы кто такие? — возмутился один из них, как раз тот, что был сокрушен рукой Наркола. — Чего командуете? Вы знаете кто мы? Да я сейчас…

Он сложил пальцы в кулаки и замахнулся на первого, кто оказался на пути. Им был Дерс. Боец Феникса криво усмехнулся и ловко избежал столкновения, поднырнув под руку нападавшего. Резко развернувшись, Дерс схватил гвардейца все за ту же руку, вывернул ее и заломил за спину. Солдат закричал и осел на колени, удерживаемый Дерсом. Еще мгновение и он уткнулся носом в грязный пол. Остальные тоже ринулись в бой. Всего в таверне было семь гвардейцев, вместе с Барноком. Я ахнуть не успела, как все они были повержены. В таверне сразу повисла тяжелая тишина. Оттого резкий визг из-за шторки показался настолько пронзительным, что волосы на затылке зашевелились. Шторка отодвинулась, и из кухни вышел еще один, который волочил за собой полуголую дочь хозяина.

— Эй, ребята, смотрите, кто спрятался! — воскликнул он и замер.

Его рука бесцеремонно сжимала грудь девушки, с которой сползли обрывки платья. Обнаженное тело было выставлено на всеобще обозрение. Мне стало жутко, ярость вернулась. Поскольку я стояла ближе всех, то и среагировала первой. Достала стрелу и даже не пытаясь справиться с болезненным гневом, натянула тетиву. Стрела в моих руках сверкнула и запылала синим огнем. Прежде чем я успела испугаться самой себя, стрела вонзилась в плечо гвардейца.

Девушка, которую он сдерживал, завизжала от страха и, закрыв голову руками, присела. Сила стрелы отбросила гвардейца к стене, где он и лишился сознания, ударившись головой. Я ошарашено застыла, глядя то на свои руки, то на лук. Неосознанно перевела глаза на Феникса, словно подсознательно ожидая от него ответов на все возможные вопросы. Лицо его выглядело обеспокоенным, брови чуть съехали к переносице, подбородок напрягся.

— Что это было? — спросил Гастин, на первый взгляд желавший сделать шаг ко мне, но потом предусмотрительно передумавший.

— Понятия не имею, — выдохнула я и отбросила лук, будто он способен был меня обжечь.

Когда первое оцепенение прошло, отряд Феникса слаженно рассредоточился по трактиру. Кто-то открыл подпол, кто-то стаскивал туда тела гвардейцев, кто-то помогал расставлять упавшую мебель. Хозяин, не скрывая своего приподнявшегося настроения, засуетился на кухне, его жена увела девушку наверх. Уже через полчаса она принесла нам горячий ужин, а дочь, которая успела привести себя в порядок, разливала ароматный чай. От вина вся команда Феникса отказалась.

Я села за отдельный стол, предпочитая избежать соседства. После случившегося, мужчины смотрели на меня без страха, но с долей подозрительного опасения. Они не обсуждали сияющую стрелу и ее мощь, просто залатали рану гвардейца и тоже сгрудили его в погреб.

Мне же было не по себе. Меня и так беспокоили синие вспышки в глазах, теперь еще и это. Откуда во мне эта сила? Аутон говорил, что синее пламя принадлежит неротам, но я — то тут причём? Изменения нервировали и даже пугали, но самым неприятным было то, что мне даже разделить свои страхи было не с кем. И снова, не задумываясь, бросила взгляд на Феникса и встретилась с его серьёзными глазами. Он смотрел так, будто понимал, что творилось в моей голове, будто хотел поддержать, будто мог всё объяснить. Я тряхнула головой, напоминая себе, что часто вижу лишь то, что хочу, а не то, что есть на самом деле. К чему иллюзии? Я совсем одна. Для усиления эффекта, вспомнила о Лусте, которого пыталась забыть всю дорогу.

Почему человек устроен так сложно? Почему наше сердце, наши чувства не всегда бывают однозначными? Почему нельзя дать себе установку, чтобы ненавидеть человека бесповоротно, не задумываясь, не разыскивая полутонов? Почему памяти больше угодно возрождать хорошие моменты, чем плохие? Почему собственное тело становится врагом, реагируя на близость человека, которого всей душой пытаешься отвергнуть?

Решив для себя, что на этот раз уж точно буду разбираться сама, я попробовала отстраниться на время от мыслей о синем пламени, чтобы хоть немного привести свои чувства в порядок и потом, уже с холодной головой, обдумать изменения собственного я.

— Я так рад, что вы вернулись, — сказал Варот, ломая хлеб и раздавая куски мужчинам. — Мы и без того напуганы неротами, а тут еще эти…

— Хорошо, я понял, — кивнул Феникс. — Что с постами, тебе известно?

— Насколько я знаю, берег стерегут лишь те, у кого совесть осталась. Горстка отчаянных, которые сами себе назначают вахту. Они не появляются у меня, избегают встреч с Барноком.

— Это гвардейцы короля? — почему-то спросил Феникс.

Странный вопрос, а разве не все, кто носит форму, являются гвардейцами короля? Хозяин таверны бросил робкий взгляд на меня, потом на Наркола, который едва заметно кивнул.

— Нет, это те, которых набрали из народа не ранее чем пару лет назад.

— Кто их возглавляет? — вопрос от Гастина.

— Некий Тильом Ирмин, молодой совсем, но очень напористый и за словом в карман не лезет, — ответил старик.

Когда услышала знакомое имя, выронила ложку из рук и едва успела сделать вид, что это просто нерасторопность, а не крайнее удивление. Тиль! Он жив! Слава Богу! Нужно будет как-то отыскать его, повидаться. Правда, не хотелось бы выдавать себя. Не хватало ещё Фениксу узнать, что я жила во дворце.

— Дерс, — окликнул своего солдата наш предводитель, — отыщи завтра этого Тильома, помоги с дозором, собери у него информацию о положении дел. Лоара, — это уже жене хозяина, — есть вода? Нам бы помыться?

Женщина осмотрела наш отряд и, наверное, прикинула, сколько воды нужно на эту ораву.

— Уже нагретой воды? Есть немного в бане, — ответила она Фениксу. — При желании двоим хватит. Мы нагреем ещё и кто-то сможет помыться здесь.

— Кассия, — обратился мужчина ко мне, — иди первой, а потом отдыхать. Путешествие было не простым. Свежая постель пойдет тебе на пользу.

Как бы я не сторонилась этого человека, его слова легли бальзамом на душу. Вымыться в тёплой воде — мечта, а чистые, мягкие подушка и матрас тем более. Оставив ужин недоеденным, я направилась за Лоарой и на ходу обратила внимание, какие томные взгляды кидает ее дочь на Феникса. Глупая! Внутри разгорелся пожар негодования. Она что не знает кто он? Не знает, на что способен? Как можно влюбиться в человека, уже зная, что он монстр?

Женщина привела меня в отдельно стоящий домик, полностью деревянный.

Внутри было две комнаты, тоже обитые деревом. В первой: две лавки, пара ведер и корыто, несколько гвоздей в стене, на них висели чистые тряпки, а еще две полки на противоположных стенах с разного рода склянками. Я попыталась приоткрыть дверь во вторую комнату, но хозяйка остановила меня:

— Погоди, сначала разденься, потом войдешь. Тепло прогонишь, — сказала она. — Войдешь, первым делом полей из ковша на камни, чтобы пар повалил. Посиди немного, подыши, пропотей. Всю хворь сгонит, если есть таковая.

— А что это? — спросила я осматриваясь. — Купальни, которые мне доводилось видеть, были не такими.

— Это баня! Муж построил для нас, но мы пускаем сюда и дорогих сердцу гостей.

— Таких как Феникс? — я не смогла скрыть неприязни.

— Да, — с гордостью сказала женщина.

Чтобы не продолжать этот разговор и не поссориться с хозяйкой, я скинула почти всю одежду и открыла дверь. Жар слегка опалил лицо и я отпрянула.

— Как в аду! — возмутилась я.

— Так и должно быть, — рассмеялась женщина. — Снимай всё и заходи. Повторяю: пропотей хорошенько, посиди подольше. Поначалу может и не понравиться, но если ты с умом, то потерпишь, поймешь потом целебную силу бани. Как будет невмоготу, выйдешь, польёшься из ведра холодной водой, а уж потом, возьмешь с правой полки любой пузырёк, используешь как мыло, помоешься. Запомни — с правой полки, левую не трогай, это я на заказ делаю для…ну, в общем, на продажу.

Лоара ушла, а я вздохнула и сняла бельё. Открыв дверь не мешкая, вошла. Быстро взяла ковш и плеснула на камни, как и говорила женщина, а потом села на лавку. Ароматный, пахнущий древесиной пар приятно кружил голову. Тело тут же согрелось, лицо обожгло, дышать носом стало тяжело. Ноздри изнутри, будто огнём горели. Почти сразу на теле выступил пот. Боже мой, что это за камера пыток такая? Жар становился почти невыносимым, но необъяснимым образом мне удавалось держаться и выходить даже не очень-то и хотелось. Моё тело покалывало, оно чесалось и казалось, что верхний слой кожи можно было скатать в комочки грязи. Ощущения были невероятными, приятными и не очень. Определиться трудно.

Не знаю, сколько я так просидела, но когда терпеть уже не было сил, я выскочила наружу и окатила себя из ведра. Даже завизжать хотелось, но я лишь пискнула от удовольствия. Ничего подобного мне еще не приходилось испытывать. Развернувшись обратно к двери, я столкнулась с проблемой. Поддавшись неге, я напрочь забыла о том, с какой полки нужно брать мыло. С правой можно, а с левой ни в коем случае? Или все же наоборот? Кожа покрылась мурашками, я замерзала, а ответ так и не приходил. Я приоткрыла склянку с одной полки, понюхала. Пахло цветами. На другой полке тоже стояли ароматные баночки. Решив, что большой беды не будет, схватила одну из них наугад и вернулась в комнату наполненную паром. Я понимала, что не одна и всем остальным тоже не терпится помыться, но почему-то казалось, что я могу не вернуться больше в это чудное место. В пузырьке оказалась маслянистая субстанция, которая прекрасно пенилась и пахла клубникой. Чудеса! Убедив себя, что сделала правильный выбор и взяла склянку с нужной полки, я не жалела нежнейшего мыла. Давно мне не было так хорошо.