Вар Малсун раздраженно посмотрел в исходящие дождем небеса, стащил штаны и принялся мочиться прямо со ступенек. Повернул лицо с маленькими багровым глазками в сторону Улисса.

Мальчик торопливо ретировался, не оглядываясь. Миновал пустую будку зазывалы и вышел из лагеря, привлеченный печным дымом над крышами близлежащих домиков.

Местный бургомистр разрешил циркачам расположиться на самой окраине, возле заброшенных хибар с пустыми окнами. Сразу после вонючей канавы, через которую был перекинут нехитрый мост из бревен, начинались беленые известью бараки с пятнами плесени. Почти перед каждым домом торчал шест с кошачьими черепами и плетеными защитными амулетами. На одной двери Улисс увидел черный угольный круг, предупреждающий о запертой внутри болезни.

Уже засомневавшись, что удастся чем-то поживиться, его заинтересовал шум на соседней улице. Там, во дворе похожего на длинный сарай дома с плоской соломенной крышей, собралась небольшая толпа мужчин, среди которых мелькал золотистый капюшон служителя церкви Света. Воздух оглашали нечеловеческий вой, рычание и визг.

Напротив, на низкой поленнице, расположилось двое мальчишек чуть младше Улисса. Они наблюдали за происходящим, ковыряя палками в луже.

Толпа мужчин над кем-то склонилась, толкаясь плечами и головами в простеньких масках. Их вдруг зашатало, будто они попали под сильную волну, один вывалился из общей массы и сел в грязь. Там, где он стоял, мелькнула тощая детская нога с растопыренными пальцами.

– Одержимый? – поинтересовался Улисс у мальчишек.

– Угу, – откликнулся паренек в мешковатой куртке и личине из коры. – Дори Жукоед, кожевенников сын.

– Днями его брательника сграбастали, теперича вон, сам лярсу проглотил, – дополнил второй мальчишка, вытирая сопливый нос прямо сквозь тканную маску.

Тем временем мужики скрутил таки несчастного и, словно бьющуюся рыбу, потащили со двора за ворота и прочь по улице. За ними шел храмовник, опустив голову в капюшоне и прижимая к груди Книгу Света в светлом кожаном переплете.

– Куда они его? – спросил Улисс.

– В церковь, – откликнулся сопливый. – Екзорсиста нету, будет светочей темноту прогонять.

– Не выгонит, – скептически парировал товарищ. – Ни разу еще не выгнал, и сейчас не выгонит. Батька говорит, что светлик[11] у нас молодой, не умеет он этого делать.

Улисс проводил взглядом процессию, спросил:

– И давно у вас такое?

Мальчишки, оставшиеся без развлечения, наконец обратили внимание на незнакомого сверстника:

– А ты откель такой любопытный? – подозрительно протянул парень в маске из коры, поблескивая глазами. – Цирковой что ли?

– Цирковой, – с внезапной многозначительностью ответил Улисс. – А чего?

– А правда, что вы чудищ своих человечиной кормите? – сопливый даже соскочил на землю. – И что у вас все поклоняются старым богам? И что можете через Пустоши кататься, и те вас не трогают?

Улисс, не готовый к такому напору, растерялся, но тут второй парень одернул своего друга за рукав, призывая замолчать, серьезным тоном задал свой вопрос:

– Правда, что вы продаете защитные обереги и талисманы?

Тут Улиссу не пришлось ничего выдумывать, он просто кивнул.

– А ты можешь их достать?

– Могу, – вновь кивнул Улисс.

А в голове уже завертелся план, который вполне мог удовлетворить обе стороны сделки.

– Только обмен, – предупредил он. – Просто так не смогу.

Мальчишки фыркнули, словно Улисс сказал нечто само собой разумеющееся, но сопливый тут же заметил:

– Токма у нас деньгов нету.

– А что есть?

– А что хошь?

Улисс долго не думал.

– Харчи тащите. Только не яблок или брюкву какую, а хлеб, мясо или колбасу.

Мальчишки переглянулись, тот, что посерьезнее спросил:

– Тут обождешь?

Улисс мотнул головой, махнул в сторону лагеря:

– К полю подходите, я выйду, всё вынесу. Только к кибиткам не лезьте, прогонят и тумаков отвесят.

Мальчишки кивнули, тот, что в деревянной маске протянул пятерню:

– Уговор?

– Уговор, – Улисс пожал руку.

На том и разошлись – новые знакомые побежали в сторону домов, шлепая по лужам, Улисс заторопился обратно, прикидывая как всё лучше провернуть.

Фок и Эмма еще не вернулись и можно было спокойно осмотреться в их кибитке. О краже Улисс не помышлял, хотел лишь найти что-нибудь ненужное, какую-нибудь безделушку, закатившуюся в уголок или забытую на ящике, где Фок мастерил те самые «амулетики и талисманчики».

Между досок на полу обнаружился потертый стеклянный шарик, на полках возле ящика – мешочки с тонкими птичьими косточками, морскими камушками с дырочками, вязанка ивовых веточек и моток пеньки. Подумав, Улисс добавил к этому набору несколько ржавых гвоздей и пару старых потертых подков. Присев на ступеньку, принялся мастерить нечто похожее на магические украшения, высунув от усердия язык.

Он так увлекся, что чуть не пропустил момент, когда на окраине домов появились силуэты потенциальных покупателей. Вот только было их чуть больше, и некоторые ребята выглядели достаточно взрослыми, чтобы просто так увязаться за мелкой ребятней. На миг промелькнула мысль о том, чтобы не выходить из лагеря – что бы местные не задумали, сюда они точно не сунутся, но голод настойчиво напомнил о себе сосущей болью в желудке, и пришлось рискнуть.

– Мы пришли, – заявил мальчишка в маске из коры. – Принес?

– Принес, – ответил Улисс, переводя взгляд со свертков в их руках на старших парней, оставшихся чуть позади. – А это кто?

– Брательник мой с друганом, – с готовностью откликнулся сопливый. – Просто посмотреть пришли.

– А чего смотреть то? – Улиссу стало неуютно. – Цирк закрыт, а я не клоун.

Мальчишки засмеялись, оценив шутку, но в их смехе чувствовалась какая-то нервозность.

Тем временем взрослые парни цепко следили за ними из прорезей своих покрашенных зеленой бузиной масок. Буквально кожей ощущалось исходящее от них пристальное внимание, тут и дураку было понятно, что намерения у парней недобрые.

Но Улисс не хотел отказываться от задуманного без явного повода. Предупрежден значит вооружен, а потому просто будет осторожнее.

– Что принесли? – спросил он.

Мальчишки развернули свертки, показывая содержимое – три кривые и грязные морковки, явно вытащенные из погреба, краюху темного плотного хлеба, два яйца и длинную копченую сардельку с завязанными узлом хвостиками.

Улисс чуть слюной не захлебнулся, но виду не подал. Хмыкнул с наигранным пренебрежением. Вытащил из-за пазухи два самодельных «амулета».

– Это что? – с сомнением спросил парень в маске из коры, разглядывая конструкцию из костей, камушков и веревок.

– От сглаза, – не моргнув соврал Улисс. – Никакая зараза не пристанет.

– А это? – сопливый указал грязным пальцем на маленький браслет из камушков.

– Это от красных глистов, – вошел во вкус Улисс. – На руку повесишь и можешь жрать хоть коровьи лепешки.

Сопливый вдохновенно охнул, ощупывая камешки.

– У нас другие делают, – подал голос парень в деревянной личине. – Эти какие-то… Не такие.

– Все циркачи такое носят, – заверил Улисс.

– А от духов есть чего? Чтобы одержимым не стать? – с воодушевлением спросил сопливый, во все глаза разглядывая «амулеты». – А то страсть как неохота одежкой для духа служить.

– Вот, – Улисс выудил последний козырь. – Очень ценные, еле достал.

Мальчишки молча уставились на несколько гвоздей, веточки и подковы.

– Это чё? – шмыгнул носом сопливый.

– У меня такого добра пол амбара, – разочарованно протянул «маска из коры».

Улисс краем глаза заметил, что взрослые парни медленно двинулись в их сторону.

– Дураки, – укорил он своих покупателей. – Ваши то простые, а эти в Пустошах собранные, силой необычайной обладают. Гвозди под крыльцо в землю вобьете, веточки на окошки положите, а подковы над кроватями повесите, только рогами вверх, чтобы сила внутри скапливалась.

Мальчишки слушали завороженно, по новому разглядывая предложенное барахло. Но и взрослые уже были в паре шагов, так что Улисс торопливо спросил, идя ва-банк:

– Ну, меняемся? Или я пойду, дел по горло.

– Меняемся, – протянул свой сверток сопливый. – Только мне гвоздики подлиннее.

– Че-то они грязные…, – проворчал мальчик в деревянной маске.

– Вот и отлично! – не дослушал его Улисс, видя вырастающие за ребятами фигуры старших парней. – Хорошая сделка!

Он торопливо вывалил все на раскрытую ткань, отчего некоторые гвоздики и веточки полетели в грязь, схватил продукты и прижимая их к груди заспешил в лагерь.

– Эй! – окрикнул его хриплый подростковый голос. – Постой-ка, малец!

Улисс побежал. Ему засвистели вслед, резко и зло. Практически ощущая на плечах длинные цепкие пальцы преследователей, Улисс припустил еще быстрее и почти влетел в ворота лагеря. Только тут затормозил, рискуя выронить торчащую во все стороны морковь. Обернулся.

Местные старшаки стояли почти перед самым лагерем, так и не догнав его. Напротив них, по-хозяйски привалившись к столбам ворот, стояли взрослые дети Пардуса Могучего, с ленцой подбрасывая в воздух круглые деревянные шары. Младший Пардус был тут же, держал в руках остальной реквизит для жонглирования.

Местные сказали что-то оскорбительное в сторону циркачей, сплюнули из-под масок и пошли прочь, время от времени оглядываясь. Когда они со своими младшими скрылись из виду, дети силача повернулись к Улиссу.

– Спасибо, – сконфуженно поблагодарил тот.