Но самое страшное притаилось в последнем вагончике, где тьма была по особенному плотной, а с потолка свисали кажущиеся влажными и липкими полоски ткани, которыми невидимый до поры обитатель украшал свое жилище. Сам питомец бестиадора притаился за ними, в дальнем верхнем углу, поблескивая оттуда дюжиной холодных и внимательных глаз, расположенных на подбородке некогда человеческого лица. Из сизого, бугрящегося наростами и волдырями мужского туловища торчало четыре пары длинных цепких лап, со лба, разделяющегося на два острых жвала, капала едкая слюна.

Малей, Паук Пустошей, самое ужасное и омерзительное существо из всех, что когда-либо видел Улисс. Он с неподдельным содроганием прошел мимо клетки, хотя очень хотел получше разглядеть бестию. Однако ноги сами унесли его прочь, стоило лишь подумать, что измененный посмотрит именно на него.

– Достопочтенная публика! – раздался зычный голос Омуля. – Вам неслыханно повезло! Только сегодня у вас есть редкая возможность лицезреть кормление чудовищ доктора Брю!

Рука в некогда белой перчатке указала на худосочных коз, обреченно топчущихся в небольшом загоне.

– Не каждый может похвастаться тем, что видел когда-либо нечто подобное! – продолжал Ион Ментрис. – Вы будете рассказывать об этом своим детям и тем неудачникам, что упустили свой единственный шанс! Всего лишь за символическую плату вы окажетесь в первом ряду кровавого пиршества! Это будет незабываемо!

Дальше Улисс не слушал, направляясь к бричке деда Фока. У него остались кое-какие дела и он хотел успеть сделать все дотемна, надеясь тоже попасть на кормление чудовищ. Хотя, если честно, он до конца не был уверен, что действительно хочет увидеть нечто подобное. Однако, раз уж представлялась такая возможность, то грех было не воспользоваться.

Из головы всё никак не выходили образы тварей Вара Малсуна. Улисс слышал, что все измененные когда-то были самыми обычными людьми, с которыми случилось нечто ужасное. Одни говорили, что всему виной мощное проклятие, произнесенное в нужный час на святилище старого бога. Другие утверждали, что измененными становились те, кто слишком долго пробыл в Пустошах. Третьи уверяли, что они – плод нечестивой любви блудниц с похотливыми демонами.

Улисс так погрузился в раздумья, что не заметил фигуру, склонившуюся над ящиком с гвоздями. И лишь налетев, чуть не упал, вовремя выставив руки. С возмущение воззрился на неожиданное препятствие, удивленно хмыкнул. Спросил с холодной угрозой:

– Чего тебе тут?

Напротив стоял Багр, на его тканевой маске все еще темнели пятна запекшейся после драки крови. Младший сын Пардуса выглядел неожиданно смущенным, словно человек, застигнутый врасплох.

– Матушка послала за подковами, – пробасил Багр. – Для выступления надо.

Они впервые вот так разговаривали, обычно все ограничивалось сопением и фырканьем. И Улисс, находясь на своей территории, почувствовал себя более уверенным.

Он набросил на ящик тряпку, давая понять, что нечего там лазить, тоном недовольного деда Фока ответил:

– Старых нет, а новые не дам.

– Мне Одрин тумаков отвесит, – жалостливо проговорил Багр, надеясь на милосердие, но Улисс был непреклонен.

– Мне за подковы тоже шею намылят, – отрезал он. – Уходи.

Он напрягся, ожидая что молодой акробат попытается взять свое силой, но Багр внезапно отступил, шмыгнул разбитым носом. Затоптался на месте, словно потерявший мамку жеребенок. Шагнул было к выходу, но остановился, повернулся к Улиссу.

Тот сжал кулаки, готовясь к драке.

– Ты это…, – с неожиданной досадой в голосе пробубнил Багр. – Не думай, что мне оно нравится.

И пока Улисс пытался понять о чем идет речь, младший Пардус добавил торопливо:

– Я про борьбу про эту… Одрин говорит, что я должен быть сильным и побеждать, а иначе стану позором семьи. Говорит, что я и так…

Он запнулся, закончил уже тише:

– Что я – паршивая овца. Говорит так, и потом они с Кобом смеются. Дураки.

Багр замолчал, опустил голову.

Улисс смотрел на акробата и понимал, что вдруг куда-то ушла вся злость и мстительность. Получается, Багр – такая же жертва обстоятельств? Действительно, разве мог он идти против старших братьев? Конечно, от этого легче не становилось, но теперь Улисс хотя бы понимал мотивы своего бессменного противника. И ему стало стыдно за свой тон.

– Понятно, – протянул он, прерывая неловкое молчание. – Извини за это. Так получилось.

Он показал на свой нос, и Багр понял его.

– Было больно, – сознался акробат. – Слезы потекли.

Улисс лишь плечами пожал.

– Ладно, – Багр косолапо развернулся. – Я того… Пойду.

– Обожди, – вздохнул Улисс.

Он засунул руку под покрывало, немного пошарил и выудил две потертые подковы из числа тех, что Фок припас на черный день. Протянул мальчишке.

– На вот. Только не говори, что я дал, а то мне шею намылят.

* * *

На улице почти стемнело, когда его окликнули. Улисс замер с вилами в руке и огляделся, пытаясь понять, не почудилось ли.

– Эй, мальчик, – вновь донесся громкий шепот. – Подойди!

Незнакомец стоял в тенях между телегами, завернувшись в плотный походный плащ. Когда он поднял лицо, свет масляного фонаря отбросил блики на темную лакированную личину, такую искусную и изящную, что не оставалось сомнений в ее изрядной стоимости. На шее поблескивала толстая серебряная цепь из мелких плоских звеньев, а когда мужчина поднял руку, чтобы отвести от лица нити «ловушки духов», Улисс заметил на пальце крупный перстень с необычным, будто бы светящимся изнутри рисунком круга на изумрудном фоне.

– Представление уже закончилось, господин, – учтиво поклонился мальчик, пытаясь сообразить откуда в этих краях появился благородный. – Если вы хотите что-то посмотреть, то могу проводить вас к распорядителю…

Мужчина тихо рассмеялся, вышел на свет, тихо звякнув шпорами. Должно быть, он скакал издалека, полы плаща были густо орошены грязевыми каплями и разводами, а ветер доносил запах тяжелого конского пота.

– Это труппа Брюмондора? – спросил незнакомец, беззастенчиво рассматривая Улисса.

Мальчик кивнул, исподтишка бросая взгляды по сторонам в надежде, что мимо пройдет кто-то из циркачей. Его отчего-то настораживал этот человек, как настораживают шорохи в чаще леса. Улисс даже прикинул в какую сторону побежит, если вдруг что-то пойдет не так.

– Ты здесь служишь? – задал очередной вопрос мужчина, также озираясь.

– Я помогаю по хозяйству, – осторожно ответил Улисс. – Я сейчас позову деда Фока…

– Стой, – мягко, но настойчиво опередил его мужчина. – Мы не договорили.

В его пальцах возник потертый диск золотого динара. Улисс завороженно уставился на него, такие монеты он видел лишь у самых зажиточных покупателей отчима, а в руках так и вовсе не держал.

– Ты можешь разбогатеть если кое-чем мне поможешь, – лукаво протянул незнакомец.

– Господин, я простой помощник конюха…

– Малыш, порой простые помощники конюха более полезны, чем самые влиятельные вельможи, – голос мужчины стал более доверительным. – Дело в том, что я кое-кого ищу – свою сестру, с которой мы разминулись несколько дней назад. Она хотела заехать в ваш балаган, и вот я спрашиваю – мальчик, появлялась ли здесь женщина по имени Кэлла?

Улисс сразу вспомнил ночную гостью доктора Брю. И уж было хотел рассказать об этом, но в последний момент прикусил язык.

Ему определенно не нравился этот богатый франт. И та женщина ничего не говорила ни про какого брата, и доктор ничего подобного не спрашивал. Да, он услышал лишь обрывок их разговора, но отчего-то был уверен – незнакомец врет.

– Господин, – постарался сказать так, чтобы голос его не выдал. – Сюда приходит много людей, может и ваша сестра была. Давайте я спрошу у деда Фока, или провожу вас к Лукану…

– Врешь, – с легкой досадой протянул мужчина, выпрямляясь. – По глазам вижу.

– Я не вру! – Улисс словно оказался на краю пропасти, его сердце часто застучало. – Я правда не видел вашу сестру, господин!

– Врешь, – с какой-то скукой констатировал незнакомец, убирая монету за отворот манжета. – Неужели Брю даже сборщиков конских яблок привечает? Или ты просто дурак?

Рука мужчины нырнула под плащ и Улисс вдруг понял, что там спрятан кинжал, лезвие которого без труда перережет его тонкую шею. Он отпрыгнул назад, споткнулся о приставленные к телеге вилы, схватил их и замер, все еще страшась открыто угрожать представителю благородного сословия. Выкрикнул громко, стараясь привлечь к себе внимание:

– Никого я не видел! Никого!

– Господин Бахман? – удивленно каркнула темнота, и в свет фонаря вышел Лукан Такито. – Какая неожиданность, мы ожидали вас утром.

Распорядитель почтительно поклонился мужчине в лакированной маске. Тот приосанился, ответил благодушным кивком. Сказал со значением:

– Удалось проскочить Грандфилд с имперскими курьерами. Загнал двух коней, зато знатно сократил дорогу.

– Отрадно видеть, что с вами все в порядке, господин Бахман, – Лукан будто только сейчас заметил присутствие Улисса. – Брось вилы или я прибью ими тебя к этой телеге.

Мальчик послушно бросил свое оружие, сделал пару шагов назад, старательно пряча глаза. Его обрадовало появление распорядителя, и он не желал чем-то разгневать его. Пусть только уведет прочь этого странного господина Бахмана.

– А он… не с вами? – удивленно спросил гость, указывая на мальчика.