– Дык а чего тогда она проигрывается постоянно, коль удаче изрядно платит? – удивился Улисс.

Старик цокнул зубом.

– Потому что рискует зазря. Удача не любит, когда ты её по мелочам растрачиваешь.

Со стороны бестиария раздался какой-то шум, грохнула одна из клеток, будто в борт врезалось что-то большое и свирепое, послышался пронзительный нечеловеческий крик, за ним последовали ругань и проклятья. Из-за телеги быстрым шагом вышел Вар Малсун, яростно размахивая своим стеком, за ним семенила Верина Бландо, брезгливо придерживая полы длинного плаща с серебристой оборкой. Сразу было видно, что бестиадор не в духе.

– Твари не в духе, – буркнул Фок. – Чуют неладное.

– Наверное, им тоже город не нравится, – рассеянно предположил Улисс, стряхивая со скребка толстый пласт жирной грязи. – Да еще и ветер северный, ничего хорошего не надует.

Старик покосился на него через плечо, потом вдруг сказал с неожиданной твердостью.

– Сегодня после заката из лагеря ни ногой, понял?

Улисс от удивления даже выпрямился в полный рост, переспросил:

– Почему?

– По кочану! – отрезал Фок. – Херовая сегодня ночь будет, ясно? Херовая ночь в херовом городе. Нечего тебе по темноте тут блукать, пока голова цела.

– А до ветру как же? – попытался пошутить мальчик. – Прямо с борта что-ли сикать?

– Я шутки что ли шучу с тобой, парень?

– Грэй!

Старик и мальчик тотчас замолкли, оборачиваясь.

– Здравствуй, Ева, – осторожно проскрипел старик. – Ты чего здесь? Разве тебе не нужно готовиться к выступлению?

Девочка была одета в серый репетиционный костюмчик из некрашеной ткани, волосы она убрала под платок с разлохмаченными концами.

– Мне нужно кое-что сказать, – серьезно сказала Ева, переведя взгляд на Улисса. – Грэй, ты можешь сегодня сопроводить меня?

– Куда это? – нахохлился старик, влезая в разговор.

– Могу, – с готовностью кивнул Улисс.

– Чего «могу»? – повысил голос Фок. – Эй, мелюзга, я с вами говорю!

– Доктор Брю разрешил, – с холодным спокойствием сказала девочка, поднимая подбородок и прямо смотря на нависающего конюха. – Я его попросила, и он сказал, что не против.

Услышав о хозяине, старик враз сдулся, сгорбился, взгляд погас, а голос сделался тише и осторожнее:

– А, ну раз так… Конечно, пусть идет.

Он закашлялся, прочистил горло. Спросил с надеждой:

– А это точно нужно?

Девочка моргнула, словно на миг задумавшись, что ответить старику, опустила взгляд и упрямо произнесла:

– Мне – нужно.

Потом повернулась к Улиссу, и что-то в ее лице заставило мальчика испытать нервную дрожь:

– Будь готов ближе к полуночи. Я приду за тобой.

– А что хоть делать нужно? – спросил Улисс, даже не зная, что предполагать.

– Просто проводишь меня, я покажу. Мне так спокойнее.

Более ничего не поясняя, Ева кивнула Фоку, повернулась и быстро пошла в сторону главного шатра.

После визита девочки старик враз сделался угрюмым и молчаливым, до конца работы что-то себе думал и почти не реагировал на вопросы. Улисс же наоборот оживился, предвкушая какое-то приключение, таинственное событие, игру. Фантазия разыгралась, и он не заметил, как они дочистили колеса, как обработали жиром кожаные подпруги и натащили в поилки сена и воды. Потом Фок, все еще пребывающий в мрачном расположении духа, ушел готовить палатку для выступления Эммы, а Улисс, покормив Лучика, позволил себе вылезти за пределы стоянки.

Брасток и правда оставлял гнетущее впечатление, хоть не выглядел таким опасным, как о нем говорил старый конюх. Нет, он скорее был холодным и сырым, как прибрежный грот, его кривые улочки уводили в непроглядный мрак, а за каждым окном чудились мертвенно-бледные лица, скрывающееся от пристального взгляда. Местные жители, почти все с рыбацкими снастями или в длинных плащах из желтых шкур «морского быка», казались блуждающими тенями, а храм Света на холме выглядел чужеродным и покинутым.

В этом городе было неуютно, здесь не хотелось не то, чтобы жить, а даже оставаться дольше необходимого. Становилось ясно, зачем Ева ищет компанию, коль решила идти куда-то ночью. Но почему выбрала именно его, а не кого-то из взрослых?

– Спешите! Только два дня! Проездом из загадочной Империи Шингрей в холодную и суровую Кассарию! Феерическое и пугающее представление Ночного Бестиария доктора Брю! – донесся со стороны главного входа каркающий голос Лукана Такито. – Паренёк-наизнанку! Девочка-сколопендра! Ужасающий Паук Пустошей! Младенец без костей! А также, гвоздь программы – магический иллюзориум доктора Брю!

В Брастоке «кочевники» собирались дать большое выступление, и Улисс на сей раз не хотел ничего пропустить. Поэтому он заспешил обратно в лагерь, перелезая через связанные друг с другом телеги.

И здесь, возле дилижанса Фока, столкнулся с ожидающим его бестиадором.

– Где ты шляешься? – прогудел Малсун, хлопая мальчика по плечу. – Смотрю, старый скунс дает тебе слишком много свободы.

Улисс ящерицей вывернулся из-под огромной ладони, замер на безопасном расстоянии, пытаясь понять что здесь делает Малсун.

– Что смотришь? – бестиадор засунул пальцы за пояс и рассматривал мальчика, покачиваясь на пятках.

На Варре были черные широкие шаровары, заправленные в блестящие от жира сапоги. С плеч, обтягивая большой живот, ниспадала красная атласная рубаха с высокими кожаными манжетами, а за широким поясом торчал неизменный стек. Дополняла образ золотистая полумаска, грубоватая, но дорогая, которая совсем не сочеталась с багровыми обвисшими щеками и сизым мясистым носом.

Чтобы не провоцировать мужчину, Улисс отвел взгляд в сторону, пробубнил под нос:

– Ничего я не смотрю.

– А чего ты не такой смелый, когда к стенке прижали, а? – неприятно хохотнул Малсун.

Улисс ощутил, как у него начали трястись пальцы. Визит бестиария застал его врасплох, на мальчика вдруг нахлынула паника, сменившаяся ясным осознанием того, что сейчас будут бить, серьезно и сильно, как когда-то бил отчим. И не успеть ни сбежать, ни дотянуться до чего-нибудь тяжелого или острого.

Эх, сберечь хотя бы глаза и зубы!

– Гериус сказал, что ты сегодня можешь быть полезен, – вдруг сменил тему Малсун, и Улисс не сразу сообразил, что речь идет о хозяине цирка. – Хотя, как по мне, от блохастой хромой собаки проку было бы больше.

Он повел плечами, его губы неприязненно искривились.

– Пойдешь с моей падчерицей? – скорее подтвердил, чем спросил Вар. – Что ж, пусть так. Только вот я все равно тебе не доверяю, голодранец, что бы там кто ни говорил. И мое слово здесь тоже имеет вес, да поболе, чем заливистый понос всяких пришлых выскочек!

Последние слова бестиадор почти выкрикнул, будто старался адресовать их кому-то конкретно.

Улисс напряженно ждал, стараясь скрыть мелкую дрожь в руках.

Малсун приподнял одну губу, оскалив крупные желтые зубы, и не каждый смог бы распознать в этом оскале зловещую улыбку.

– Я хочу посмотреть, пацан, из какого ты теста, – протянул он. – Сейчас как раз самое время. Идём.

– Куда? – хрипло спросил мальчик.

– Куда я скажу, – прорычал бестиадор. – Видят боги, если ты этого не сделаешь, я лично притащу тебя к Гериусу и явлю им твою истинную гаденькую, трусливую сущность. А после переломаю все до единой косточки и брошу подыхать в ближайшей канаве!

У Улисса перехватило дыхание, он ощутил, как похолодело внизу живота.

– Так что вытряхивай дерьмо из штанин и приходи к клеткам, – Малсун сплюнул под ноги и пошел прочь, помахивая стеком. – Либо сделай одолжение нам обоим – беги прочь так быстро и далеко, чтобы тебя самый опытный следопыт не смог отыскать.

Когда мужчина отошел на достаточное расстояние, Улисс наконец выдохнул и привалился плечом к телеге, унимая подступившую тошноту и головокружение.

Что происходит? Куда именно позвала его Ева, что потребовалось разрешение хозяина, и даже сам Вар Малсун снизошел до визита в конюшню? Предложение девочки больше не выглядело привлекательным и захватывающим, теперь от него пахнуло неприятностями.

Сейчас Улиссу меньше всего на свете хотелось следовать за бестиадором, и лучшим решением виделся именно побег. А что? У него есть целый золотой динар, его хватит надолго, если не транжирить слишком расточительно. Затеряться в городе, дождаться пока уедут «кочевники», наняться в порт или тем же конюхом. Да любая работа подойдет, он ничего не чурается! Да и на тот же золотой в городе, поди, можно купить всяких всячин и вкуснятин! Хоть отдохнет от этих опостылевших сухарей и тыквенной каши.

В нервозном порыве Улисс заметался по конюшне, соображая, что может взять с собой, о чем не будут очень сожалеть Эмма и Фок. Позвал, посвистывая:

– Лучик! Малыш, где ты? Лучик!

Он поскреб ногтем по деревянному борту, достал специально припасенный сухарик, потер между пальцами. Встревожено приподнял солому, рассматривая пустую норку.

Лучика нигде не было.

Этот чертов ублюдок забрал его!

Ярость захлестнула Улисса с такой силой, что он враз позабыл про страх, про побег, про пудовые кулаки бестиадора. Он бросился к ящику с инструментами, испугав сонную кобылу, вытащил короткий копытный нож. Шлепая по грязи побежал к дилижансу Малсуна.

Укротителя он увидел сразу же, и тот был не один.

– Здравствуй, мальчик, – промурлыкала Верина Бландо. – Так вот о ком так много споров?

При виде прекрасной Дивы Улисс несколько смешался, но не спасовал, отвесил женщине неловкий поклон, и тут же повернулся к бестиадору.