– Вовсе мне не страшно, – возразил мальчик. – Я просто хочу выполнить просьбу доктора Брю.

– Ты даже не знаешь, кто он такой, – едко произнесла девочка.

– Знаю.

– Кто?

– Хозяин цирка, – чуть громче, чем нужно, ответил Улисс. – Этого мало?

– Ничего ты не знаешь, Грэй, – уверенно повторила девочка. – Знал бы, уже убежал куда подальше.

– Ну так расскажи, – мальчику не понравился менторский тон Евы. – А то только пугаешь.

– А ты примешь предложение Брюмондора? – девочка вопросительно посмотрела на Улисса сквозь водяную пелену. – Останешься в труппе?

– Не знаю. Пока не решил.

По лицу Евы было видно, что она ожидала другого ответа. Поэтому Улисс торопливо спросил:

– А что?

– Ничего, – девочка отвернулась, вытерла с лица капли дождя. – Мне запрещено про такое говорить.

– Про какое «такое»?

– Сам увидишь.

– Но я должен знать сейчас!

Ева не ответила, дернула плечами, будто кто-то невидимый тронул ее между лопаток. Скомандовала холодно:

– Хватит разговоров. Нужно спешить.

Улисса буквально разрывало от любопытства, но он не рискнул спорить, не хотел всё испортить неуместными расспросами. Конечно он понимал, что Ева права – он ничего не знал ни о Брюмондоре, ни о происходящем вокруг, ни даже о том, зачем они идут к недостроенному храму Света на холме. Зато Улисс прекрасно ощущал присутствие какой-то большой и страшной тайны, настолько большой и страшной, что в ее притяжение затянуло не только бродячих артистов, но и этих странных высокородных брата и сестру, местных горожан, да будто бы и сам город, что вдруг стал персонажем грандиозной мистерии, поставленной никем иным, а самим доктором Гериусом Брюмондором!

И в этом представлении для него, Улисса Кано, уготована целая роль! И завеса тайны вот-вот приоткроется!

Эти мысли опьяняли и вызывали восторг. А еще пугали и нашептывали сомнительные пророчества, горькие и назойливые. Потому что хоть Улисс и прожил немного, но даже он понимал, что большая толпа с оружием всегда заканчивается большой кровью. А он до сих пор не понимал, против кого собралась такая сила.

А еще молился, чтобы она не обратилась против него.

Их с Евой провожали почти до половины пути. Провожатым был Лукан Такито, и это больше походило на преследование. Распорядитель шел за ними в отдалении, держась теней и двигаясь практически бесшумно. Оставалось лишь гадать, где мужчина приобрел такие навыки. В какой-то момент Лукан вовсе перестал показываться на глаза, и было неясно, ушел ли он или все еще следовал за детьми.

В любом случае, вот уже некоторое время Улисс и Ева шагали по улицам в полном одиночестве, даже случайных прохожих не было.

Несмотря на дождь и темноту, здание на склоне холма четко выделялось на фоне неба. Изломанный профиль недостроенного храма черной скалой возвышался над массивным домом, тускло поблескивали зубы массивного забора. В паре окон на первом этаже горел теплый свет, его свечение обещало уют и спокойствие.

Улисс поймал себя на мысли, что хотел бы сейчас оказаться внутри, и даже не в этом конкретном доме, а там, где родные стены, где тихо и безопасно, где есть свой угол, где за стенкой мама готовит вкусный ужин, а брат сидит рядом и они вместе, щурясь от сладкой сонливости, смотрят на алый огонек в печи.

От нахлынувших чувств вдруг перехватило горло, и на душе сделалось так тоскливо, что захотелось закрыть лицо руками и расплакаться.

Улисс шмыгнул носом, торопливо протер кулаками глаза. Бросил взгляд на Еву, не заметила ли. Но девушка сосредоточенно шагала вперед, и было в ее походке что-то обреченное.

Он вновь посмотрел на дом, стараясь не думать ни о чем более, как о задании Брюмондора. Оно казалось слишком простым, но вдруг это такая проверка?

Высокая широкоплечая фигура выступила из тени прямо перед ними, преграждая путь. Улисс ойкнул и сделал шаг назад – из глубины отороченного мехом капюшона на него смотрело ужасное чудовище с оскаленной мордой, он не сразу сообразил, что это просто искусная личина. Звякнули ремни перевязи, качнулся на поясе незнакомца короткий меч в деревянных ножнах.

– Дальше нельзя, – прорычал мужчина с мягким северным акцентом.

В другое время Улисс уже торопливо ретировался бы, только пятки сверкали. Однако сейчас он был предупрежден об этой встрече, и преодолев изначальный страх произнес как научили:

– Нам туда нужно, дальше. Там гемщик[12] живёт.

Воин коротко махнул рукой в плотной кожаной перчатке.

– Пошли вон.

– Но нам туда надо, очень, – Улисс вновь показал рукой дальше по дороге. – Пожалуйста.

Мужчина что-то рыкнул на незнакомом языке, сделал шаг вперед и замахнулся.

– Дяденька! Дяденька! Не бейте!

Ева со всего маху плюхнулась на колени, протянула к стражнику руки, воскликнула с отчаянием:

– Нам к Сиплому Аязу нужно, он там, за холмом живет. Мамка совсем плоха, камень заговоренный нужен!

– Утром, – отрезал воин.

– Помрет до утра, дяденька! – девочка всхлипнула всем телом. – Одни мы у нее с братом, помочь некому!

Она сгорбилась, уткнувшись лицом в мокрые камни мостовой, ее плечи сотрясали беззвучные рыдания.

Мужчина замер в раздумьях, его кулаки то сжимались, то разжимались. Блеснули глаза, когда он перевел взгляд на мальчика.

– Да что мы сделаем-то кому? – решил подыграть девочке Улисс, подпустив в голос нервной дрожи. – Дяденька, не погубите, не оставьте сиротами!

Мужчина раздраженно зарычал. Оглянулся в сторону дома, будто надеясь получить чью-то поддержку. Вновь посмотрел на Улисса, потом на Еву, чей вид просто не мог не вызвать жалости.

– Идите там, – указал на темный вал домов в стороне. – В обход.

Здесь Улиссу даже не пришлось ничего выдумывать.

– Не губите, дяденька! – с искренним испугом выдохнул он. – Не дойдем мы в обход, там же темень непроглядная, вмиг твари утащат!

– Лучше убейте нас здесь, – на слабом выдохе произнесла Ева. – Всё одно без мамочки не жить.

Словно специально ее волосы упали с плеч, обнажая тонкую, будто хворостинка шею.

Мужчина положил руку на рукоять меча и Улисс вдруг подумал, что их сейчас порубят на куски. Мысли лихорадочно забегали в голове, порождая идеи спасения себя и Евы одна бредовее другой.

Стражник вновь выругался, махнул Улиссу:

– Сюда подойди.

После секундной борьбы с самим собой мальчик подчинился.

Его быстро и ловко обыскали, даже динарий нашли, но монета не заинтересовала мужчину.

– Ты! – воин легонько пнул сидящую на земле Еву. – Встань.

Ее он тоже осмотрел, похлопав по животу, спине и рукам.

Впрочем, искал он зря, Брюмондор наказал перед выходом оставить все вещи в телеге Фока.

Удостоверившись, что дети не опасны, стражник сделал шаг в сторону и скомандовал раздраженно:

– Бегите быстро! Дальше скажете, что Глифф ответственность за вас взял. Не успеете до моей смены – останетесь за холмом!

– Ясно! – выпалил Улисс.

– Спасибо! Большое спасибо! – вторила ему Ева.

Она схватила мальчика за рукав, и они побежали вперед, шлепая по лужам и не оглядываясь. Когда забор скрыл их от пытливого взгляда стражника, остановились, нервно хихикая и отдуваясь.

– Чуть не попались, – со смехом выпалил Улисс, подпрыгивая на месте. – А хорошо ты это… Ну, расплакалась, даже я поверил!

– Я – настоящая актриса, – не без гордости произнесла Ева. – Как мама.

– Что дальше? – мальчик повернулся к дому.

Дальнейших указаний Брюмондора не давал, сказал лишь: «Жди, после приведи Еву обратно». И глядя на побледневшее лицо девочки, вдруг совсем по-другому воспринял всю ситуацию.

Что, если она здесь не по своей воле? Что, если здесь ей сделают плохо?

Он слышал, что в некоторых многодетных семьях родители продавали дочерей богатым мужчинам «для служения и утех», а городские беспризорники и вовсе отдавались за монеты и еду.

Но неужели Брюмондор хочет, чтобы Ева занималась чем-то подобным? А Улисс добровольно привел ее сюда?

Эта мысль настолько потрясла его, что мальчик подскочил к Еве, посмотрел в лицо.

– Если хочешь – давай сбежим, – он тряхнул отрешенную девочку. – Прямо сейчас!

Ева удивленно моргнула, выходя из своих размышлений, переспросила:

– Что?

– Давай сбежим!

– Сейчас?

– Да! У меня есть деньги, с голоду не умрем. А там придумает что-нибудь!

Лицо Евы вдруг прояснилось, взгляд потеплел. Она грустно улыбнулась, произнесла:

– Сейчас не получится.

– Почему?

– Сейчас не время. Нам не дадут это сделать.

– Но мы можем попробовать!

– Нет, Грэй, не сегодня, – покачала головой девочка. – Я должна кое-что передать. Иначе… Иначе мне самой будет плохо.

– О чем ты говоришь? – нахмурился Улисс.

Неожиданно взгляд Евы поплыл, она качнулась, теряя равновесие. Но устояла, пришла в себя, выпрямилась. Сказала холодным тоном:

– Помоги мне.

Девочка прошла вдоль забора, остановилась там, где наружу торчали ветки колючего розового куста. Подергала толстые стальные прутья ограды.

Улисс, все еще пребывающий в сомнениях, спросил:

– Что ты ищешь?

– Лукан сказал, что они всё подготовили… Вот, здесь!

Мальчик пригляделся и поначалу ничего не заметил. Потом увидел тонкие поблескивающие нити какой-то полупрозрачной слюды, налипшие поперек на четыре прута.

Ева стащила с шеи небольшой амулет – желтый необработанный камушек, сквозь который была продета тонкая бечевка, провела им по блестящим нитям.

Прежде, чем Улисс успел спросить, что она делает, раздался тихий хлопок и от прутьев потянулся едкий сизый дымок.