– Помоги, – вновь попросила Ева.

Прутья оказались мокрыми и теплыми, поддались от легкого рывка, оказавшись в руках мальчика. Улисс с тихим удивлением покрутил их в руках, с любопытством посмотрел на мутный волнистый срез.

– Быстрее, – поторопила его девочка.

Они вдвоем вытащили оставшиеся куски ограды, побросали их рядом. Воровато оглядевшись, полезли на другую сторону.

Первым протиснулся Улисс, раздвигая своим телом упругие ветки кустов. Девочка полезла следом, тихо ойкая, когда острые колючки царапали лицо и руки.

– Я должна кое в чем признаться, – вдруг сказала Ева, когда они оказались в саду. – Это я взяла Лучика.

– Что? – Улисс так резко развернулся, что задел локтем девочку. – Зачем ты это сделала?

Ева не выглядела смущенной или пристыженной, она лишь отступила на полшага.

– Я просто хотела поиграть, – ответила она. – Не знала, что для тебя так важна эта мышь!

– Она – моя, – мальчик хлопнул кулаком себя в грудь. – Нельзя брать чужое без спроса!

– Я у тебя играла с Лучиком, когда пришел Малсун, – пояснила Ева. – Я растерялась, испугалась, что он его обидит. Забрала, хотела потом вернуть. Но не успела. Вот, говорю сейчас.

Улисс с досадой хлопнул себя ладонью по ноге. Спросил грубо, но уже остывая:

– И где он сейчас?

– У меня в шкафчике. Я ему водичку и орешков оставила.

– Вернемся – сразу отдашь.

– Да, конечно.

Поднявшийся ветер зашумел в ветвях над головой, и Ева враз изменилась в лице, стала серьезной и сосредоточенной.

– Нужно работать, – сказала она. – Останься здесь. И, пожалуйста, не смотри.

В ее голосе слышался плохо скрытый страх, а еще какая-то постыдная неловкость, будто Ева готовилась сделать нечто непотребное.

– Обещаешь? – ее тонкие пальцы легли на плечо Улисса и с неожиданной силой сжали его.

– Обещаю, – закивал мальчик, потом быстро спросил. – Скажи, с тобой все будет хорошо?

Девочка не ответила, повернувшись лицом к дому. Запоздало кивнула. Попросила почти жалобно:

– Отвернись.

Улисс подчинился, хотя в душе неприятно ныло и горчило. Что он наделал? Зачем всё это? Не совершил ли непоправимую ошибку?

И все же не хотелось верить в злонамеренность Брюмондора. Ну не вызывал он отрицательных чувств, не выглядел злодеем и подлецом. Был окутан аурой тайны, как и вся труппа, даже немного пугал, однако Улисс ему отчего-то симпатизировал, очень хотел верить в слова и обещания, чувствовал исходящую от хозяина цирка силу и уверенность.

Это противоречие зародило в душе сомнение, и Улисс очень хотел ошибиться в своих страхах по поводу Евы. Жаль, что сама девочка отчего-то не хотела ничего объяснять.

За спиной утробно заклокотало, затрещало, защелкало. Эти звуки были одновременно и омерзительными и пугающими, как если бы сквозь плоть наружу пробирался мерзкий толстый паразит.

На затылке Улисса от ужаса поднялись волосы, по спине побежали холодные мурашки. Он чудом удержался от того, чтобы не развернуться, не отскочить. Но лишь дернулся, сжался, обхватил себя руками. Зажмурился. И постарался выгнать из головы те черные, ужасные образы, что рождались в паникующем сознании.

За спиной раздался явно различимый хруст костей, потом будто несколько тихих голосов зашептались, повторяя друг за другом, сплелись, и вот уже потянулась вверх не то молитва, не то песня – бесконечная, ритмичная, от нее заболело в груди и начало сдавливать голову.

Улисс попытался закрыть уши ладонями, но это не сильно помогло, звук и вибрации проникали сквозь плоть и одежду. В голове начало мутиться, желудок неприятно поднялся к горлу.

Вдруг всё закончилось, словно разом сорвали покрывало. Остались лишь шелестящий по траве и листьям дождь…

И плач, жалобный, умоляющий.

Ева? Ей нужна помощь!

Улисс повернулся, поправляя съехавшую на сторону тряпичную маску. Успел разглядеть скорчившуюся под деревом фигуру девочки и странное багровое зарево вдалеке.

Сухо щелкнул засов и с коротким скрипом раскрылось окно на первом этаже.

Улисс застыл за розовым кустом, не желая себя выдавать, но бросал тревожные взгляды на Еву. Ей на самом деле плохо, или она притворяется? И что делать, если хозяева дома заметят ее и позовут охрану?

– Спасите, умоляю, – жалобный промяукала Ева, глядя на кого-то в окне.

Улисс затаил дыхание.

– Почему ты плачешь? – донесся ответ, и то был сонный, словно заторможенный голос какого-то мальчишки.

– Помогите мне, молодой господин! – Ева неожиданно резво встала на ноги. – За мной гонятся!

Что-то в ней было не так. Грудь и лицо девочки будто покрывала тонкая дымка, мерцающая и живая.

– Кто? – непонимающе протянул незнакомый мальчик.

– Они говорят, что я ведьма! – ответила Ева. – А я не ведьма! Я к маме хочу!

Она закрыла лицо ладонями и расплакалась.

Улисс всё еще не понимал что происходит, но Ева явно играла какую-то роль. Ну какая она ведьмы? Кто ее так называл? Да и не гонится за ними никто…

Вдалеке город взорвался протяжным ревом, криками, лязгом железа. Там что-то проходило, что-то шумное, дикое, нехорошее.

– Лезь сюда! – из окна протянулась тонкая рука, торчащая из белого рукава ночной рубахи – Быстрее!

Ева улыбнулась, подбежала к окну. Теперь было отчетливо видно, как странная дымка цепляется за нее, как тянется сзади, не отпуская и не отставая.

Ева ухватилась за протянутую руку и вдруг чужим голосом прошептала:

– У меня для тебя подарок, Макси. Примешь?

Дымка вытянулась вверх, хищно изогнулась, будто раскрывшая капюшон кобра. Вновь зазвучало многоголосое шипящее пение, вновь вернулись тревога и омерзение.

– Да, – долетел ответ.

Мерцающая дымка стремглав рванула вперед, проникая в окно, в протянутую руку мальчика. Тело самой Евы, будто пришитое, потянулось следом, вытягиваясь нитями и отростками, словно сделанное из мягкой смолы.

От увиденного разум Улисса помутился, он проломился сквозь кусты и выбежал на дорогу, бормоча молитву Свету Единому. Пришел в себя лишь когда добежал до конца забора, здесь остановился, замерев как вкопанный.

Город внизу превратился в затянутый дымом лабиринт, по которому плутали огненные ручьи. По стенам метались тени, эхо прыгало между каменными домами, смешивая крики и звуки борьбы.

Мимо Улисса, чуть не сбив того с ног, пробежали два человека с замотанными лицами, далекий огонь окрашивал алым лезвия их ножей. Словно завороженный мальчик проследил за ними взглядом.

Несколько десятков темных фигур штурмовали дом на холме. Тяжелые ворота были распахнуты, во дворе шла ожесточенная схватка между отчаянно отбивающимся стражником и наседающими на него горожанами. Воин в броне с меховым подбоем сражался умело и отчаянно, но попросту не мог отражать все летящие в него удары. Его оттеснили вглубь двора, мимо, прямо в раскрытые двери, прошагали еще люди. Улиссу показалось, что среди прочих он мельком увидел серый плащ Брюмондора.

С грохотом вылетело окно на втором этаже, вспышка яркого белого цвета осветила двор, дорогу и ревущую, рычащую толпу. Чуть в стороне мальчик увидел лежащего навзничь стражника, что пропустил их с Евой к дому. Мужчину буквально изрубили на куски, хотя он, видимо, сражался до конца и не выпустил меч из рук.

Кто-то схватил Улисса за плечо, цепко удержал, когда мальчик от испуга рванулся в сторону.

– Где Ева? – в поле зрения возникло бледное лицо Такито.

– Там, в саду, – пробормотал Улисс.

– Веди ее в лагерь, живо! – распорядитель метнул быстрый взгляд в сторону дома, где вновь полыхнуло белым.

– А?

Несильная, но жесткая пощечина привела мальчика в чувство.

– В лагерь. Живо, – раздельно повторил Лукан, сверля Улисса глазами. – Что с ней случится – убью.

И длинными шагами заспешил в дом, вытаскивая из-за пояса длинный кинжал с мелкими камнями вдоль лезвия.

Ева сидела там же, где он ее видел последний раз. Когда зашуршали кусты, девочка тяжело повернула голову и посмотрела на появившегося Улисса. Ее взгляд был усталым, опустошенным, губы чуть заметно дрожали.

– Вернулся? – голос был таким же блеклым, как и глаза. – Я же просила не смотреть.

Улисс не ответил, подошел ближе, опустился на колено. Словно в жесте извинения стащил с себя личину, показывая Еве лицо.

– У тебя все хорошо? – хрипло спросил он.

Девочка совсем по взрослому усмехнулась, подала руку.

– Помоги встать.

Ева оказалась очень легкой, почти невесомой. Наверное, при желании, Улиссу не составило бы труда нести ее на руках.

– Там такое происходит! – начал бы рассказывать мальчик, но потом сообразил, что Ева скорее всего осведомлена больше, чем он. – Что это было? Что с тобой произошло?

– Я – геода, пристанище демонов, – тонкие губы Евы тронула слабая невеселая улыбка. – Я забираю их и выпускаю на охоту.

Девочка опустила голову практически до груди, оттянула воротник куртки сзади. Под мокрыми слипшимися волосами стала видна тонкая шея с горбинкой позвонка, вдоль которой тянулась пунктирная дорожка маленьких бугорков, словно под тонкую кожу загнали россыпь мелких шариков.

– Что это? – пораженно выдохнул Улисс.

Ева выпрямилась, торопливо поправила воротник. Ответила:

– Это «онэма, нить-из-глубины». Чтобы блуждающие души могли найти меня, и чтобы не причиняли вреда.

Улисс смотрел на нее во все глаза и слова застревали в горле. Он растерялся, он ничего не понимал, не знал как действовать. Мысли оглушенной рыбой метались в сознании, сталкиваясь и путаясь.