– Ты опять не том думаешь, Стеффи, – так вкрадчиво проговорил Витольд, что его голос прорывался даже сквозь мои панические мысли. Я не только слушала его, но и слышала, понимала, что он сейчас говорит.

Тем временем огонь от моих ладоней поднимался вверх, пока еще не задевая платье. И пусть я еще не вспыхнула, как факел, боюсь до этого осталось совсем немного. Может, посоветовать сразу вылить на меня ведро воды? Это же лучший способ потушить пожар!

Однако дурацкий совет не успел сорваться с моих губ, Витольд продолжил:

– Сейчас воскреси в памяти самое счастливое, самое солнечное воспоминание в твоей жизни. То, которое вызывает у тебя улыбку, поднимает настроение даже в самые тяжелые моменты. Слышишь?

Было тяжело, так как огонь уже поднялся выше локтей, и я искренне порадовалась тому, что сегодня надела платье с короткими руками. Однако страху нельзя поддаваться, ведь иначе я уже ничего не исправлю. И я, не отрывая взгляда от потемневших глаз Витольда, возвратилась к самому счастливому воспоминанию.

Это был мой день рождения. Тогда мне исполнилось всего шесть лет, и я искренне мечтала о новой кукле, которую видела в магазине. Мы с мамой пригласили гостей – моих друзей из детского сада, родительница наготовила целый стол вкусностей. А еще был торт – настоящее произведение искусства. Это сейчас фигурные торты с украшениями кажутся чем-то обыденным, а тогда, в моем детстве все было иначе. И торт на мой день рождения напоминал самую настоящую избушку на курьих ножках. Это выглядело настолько реалистично, что, кажется, я даже могла разглядеть ступу Бабы-Яги, которая притаилась за искусно сделанным окошком. А совсем скоро вернется и сама ведьма и будет ожидать очередного Иванушку, который будет бродить по ее владениям в поисках Василисы.

Я искренне восторгалась тортом, гордилась им и периодически бегала любоваться на кухню. И, когда пришли гости, преисполненная важности я провела им экскурсию к избушке, показывая, какой шедевр кулинарного искусства ждет нас к чаю. И все бы ничего, если бы я не начала ссориться с мальчиком из моей группы, и мы бы не уронили на этот самый торт только подаренную мне куклу.

Мама нашла меня плачущей на балконе, когда я сжимала в руках перемазанную красавицу. Покосившуюся избушку тоже было до безумия жаль, ведь туда больше никогда не вернется Баба-Яга, а, значит, и Иванушка не найдет свою Василису. И не будет у сказки счастливого конца.

Мамочка присела передо мной на корточки, аккуратно вытерла заплаканное лицо платочком и поинтересовалась:

– Разве это повод для слез, Стефания? Это горюшко совсем не горе, – и она улыбнулась так светло и солнечно, что слезок в глазах больше не нашлось. Только судорожные всхлипы вырывались из моего горла.

– Но кукла… И торт… Избушку жалко!

Мое лицо снова скривилась, и я готовилась зареветь. Не успела. Мама протянула руку, и из ее ладони полился нежный золотистый свет, который окутал мою красавицу. Когда он потух, я увидела, что она обрела прежний вид. Даже не так! В тот момент мне показалось, что она стала куда красивее!

Но мама на этом не остановилась. Она протянула мне ладонь и провела на кухню, где в этот момент не осталось никого из гостей – все предпочли играть в гостиной. Еще немного волшебного света, и избушка обрела прежний вид. Наверное, в тот самый момент, когда счастливая я бросилась маме на шею, я осознала окончательно, что она – истинная волшебница. А я видела самое настоящее чудо! И пусть я наблюдала и до, и после, как мама применяет магию, этот день навсегда останется в моей памяти. Самым светлым. Самым теплым.

– Вот так, – прокрался в мой голос нежный голос Витольда. – Умница, Стеффи. Еще немножко.

Я вдруг осознала, что все еще нахожусь в библиотеке. И тот пожар, что полыхал внутри меня, постепенно остывал. Я перевела взгляд на свои руки – они больше не горели. Посмотрела на Витольда…

Обмен взглядами длился какую-то долю секунды, а потом принц в два шага преодолел разделявшее нас расстояние и сгреб меня в объятия.

Глава 14

Глава 14

Мысли путались, сердце все еще отчаянно билось от осознания того, что сейчас произошло и чем мне это могло грозить. Было страшно до ужаса, еще сильнее напрягало непонимание происходящего. Но вот странное дело – от объятий Витольда становилось как-то легче. Они окутали меня со всех сторон, точно крыльями, и излучали надежность. И мне даже вырываться не хотелось. Не сейчас. Пусть даже он и послужил причиной этого срыва, сейчас голова была восхитительно-пустая, а я сама – будто выжжена. В голове рефреном повторялась только одна мысль: от меня никто не пострадал.

Витольд же обнимал меня крепко, но бережно, как фарфоровую статуэтку. Еще успокаивающе гладил по спине и по голосам, точно пытаясь направить мои мысли в совсем иную плоскость. Туда, где они были некоторое время назад. Стоп, Стефания. Нельзя.

– Что это было? – наконец выдавила я и поразилась своему охрипшему голосу. Невольно прошли ассоциации с рок-концертом, где долго и отчаянно подпевала исполнителям, не зная, кого пытаясь перекричать. Но я же сейчас вроде не повышала голос. Ну да, всего-то чуть сама не сгорела и каким-то чудом окружающих не сожгла.

– Хороший вопрос, – хмыкнул мне в макушку принц, а я вдруг как-то разом осознала, насколько двусмысленная поза и ситуация. И вообще, библиотека – место доступное для любого. Не хотелось бы попасться на глаза местным кумушкам. Плевать, если меня после этого выгонят с отбора, важно другое – как бы мама не пострадала от того, что у нее такая нерадивая дочь.

– Пусти, – попыталась высвободиться из его объятий я. Однако принц держал меня мертвой хваткой. – Вдруг кто-нибудь войдет? – напомнила я о благоразумии, которого и так осталось так мало. И пусть совсем недавно у меня случилась истерика из-за пробуждения здравомыслия, однако покидать объятия тоже не хотелось.

– Не войдет, – твердо произнес Витольд. – Сейчас библиотека закрыта. Максимилиан никого не впустит.

– Как у тебя все просто! – зло проговорила я и опять поймала в его глазах изумление. – Захотел поцеловать участницу отбора – пожалуйста, дверь закрыл, соглядатая выставил. И не важно, что свидетели все равно имеются.

– Кто? – нахмурился Витольд, а в глазах его появилось пламя. Опасное такое, примерно, как то, что возгоралось на моих руках. – Никто бы не посмел!

– Непробиваемый, – буркнула я и стукнула его в грудь. Добилась только одного – меня притянули еще ближе и обняли так, что я слышала стук его сердца. И билось оно при этом куда быстрее, чем должно.

– Ну уж нет, Стеффи, не так быстро. Объяснись?

Вот теперь сполна верю, что передо мной стоит принц. И голос такой властный, что как-то сразу осознается: он привык повелевать. И практически не получает отказов. Радовало одно – мой странный эмоциональный скачок сошел на «нет», и я уже могла беседовать относительно здраво. Как-то не хотелось повторения подобного возгорания.

– Все просто, ваше высочество, – тонко улыбнулась я. – Все могут короли… Даже будущие. Наверное, действительно, ни к чему мне знать, что творилось в вашей голове, когда вы меня целовали. Можно только одну просьбу?

– Какую же? – напряженно поинтересовался Витольд, глядя на меня, как на бомбу замедленного действия. Точно я в любой момент могу взорваться и принести с собой самый настоящий катаклизм. По этой причине обращаться со мной нужно особенно осторожно. Это было бы даже забавно, если бы не было так грустно.

– Не стоит меня больше целовать, пожалуйста, – спокойно ответила я, чувствуя, как внутри снова натянулась тонкая струна, которая вот-вот порвется. Посмотрела в его глаза и поняла: кажется, он находится в том же смятении, что и я. Похоже, моя просьба – единственное верное решение. Только так мы оба можем удержать контроль над своими эмоциями.

Он смотрел на меня и молчал, а я буквально тонула в пламени в его глазах. И примешивалось к нему что-то еще, совершенно непонятное. Я же все ждала, когда услышу положительный ответ на свою просьбу. Даже не дышала.

– Не могу этого обещать, – вдруг резко проговорил Витольд, а я в первый момент ушам своим не поверила. Что он сказал?

– Что, простите? – прищурилась я, понимая, что еще немного – и совершу преступление против короны. Точнее против одного конкретного индивида, который в данный момент корону не носит, но кровь его менее голубой от этого не является. Женишок, чтоб ему икалось!

– Я не могу обещать, что больше не буду тебя целовать, Стефания, – расшифровал и без того понятный тезис он. – Точно так же, как и ты не можешь обещать мне подобного.

А вот это уже наглость! Как будто я только сплю и вижу, как вешаться на шею Виту! Тоже мне, предмет мечтаний нашелся! Не моих уж точно.

– Витольд! – повысила голос я, хотя собиралась произнести вполне вежливое: «Вы переходите границы, ваше высочество».

– Похоже, мы окончательно перешли на «ты», – сверкнул улыбкой этот гад. – Прекрасно, не правда ли?

Взгляд убивал, возможно, поэтому он решил отсрочить собственную кончину и соизволил пояснить:

– Это происходит совершенно бесконтрольно, Стеф. И ты это прекрасно знаешь.

Самое ужасное, что действительно, я прекрасно понимала, о чем он говорит. Нас точно все время что-то толкало друг к другу. Стоп! Что-то?! Или одна конкретная фея любви, которая жаждала пристроить своих крестников в хорошие руки?