Хорошо, что я уже была в курсе маминого прошлого – неожиданностью эта новость для меня не стала. Поэтому я лишь скромно улыбнулась и сказала:

– Благодарю, ваше величество.

Я вообще решила особо не отсвечивать, здраво рассудив, что все необходимое отцу Витольд расскажет сам. От меня лишь требуется присутствие и милая, ничего не значащая улыбка. Главное, ничем не вызвать гнев монарха, впрочем, как и его интерес.

– Даже удивительно, что рида Марианна предпочла покинуть наше общество, – тонко улыбнулся Дитрих, словно пытаясь меня просчитать. У меня невольно возникло ощущение, что он знает намного больше, чем хочет показать. Не удивлюсь, если ему-то точно известно, кто мой отец.

– Должно быть, у мамы были на то причины, – невозмутимо отозвалась я. – К сожалению, мне о них неизвестно. Как вы понимаете, меня в тот момент еще на свете не было, и я не могла стать свидетелем указанных событий.

Вот вроде и вежливо ответила, а все равно слегка уколола. Нет, политика – это явно не мое. Еще одна причина, по которой чаяниям Милли не суждено сбыться. Я просто не хочу жить в этом царстве лицемерия.

Странно, но мой ответ заставил Дитриха улыбнуться. Едва заметно, однако весьма искренне. И что это происходит-то?

– С этим сложно поспорить, юная рида, – согласился он. – Я так понимаю, в вас неожиданно начало просыпаться наследие вашего отца? Насколько мне известно, ваша матушка второй сущностью не обладает.

– Должно быть, ваше величество, – учтиво склонила голову я. – К сожалению, мама очень мало рассказывала мне об отце. И относительно сущности тоже не просветила. Ранее это никак не проявлялась. А сейчас… Сами понимаете, связаться с мамой мне сложно.

Я умышленно не сказала «не могу», помня о том, как драконы способны распознавать ложь. А вот такая обтекаемая фраза прозвучала нейтрально. Связаться с мамой действительно было сложно, однако не невозможно. Жаль только, что наш разговор прервался по непонятным причинам.

– А маркиз Ловел не может прояснить ситуацию? – выгнул бровь Дитрих, а у меня возникло ощущение, будто он меня проверяет. Интересно, что же все-таки натворил мой драгоценный дядюшка?

– Сомневаюсь, – сухо откликнулась я. – Мы длительное время жили не под его контролем.

Кажется, мой ответ удовлетворил короля. Он кивнул каким-то своим мыслям и сделал несколько шагов по направлению к шкафу, опутанному такой паутиной заклятий, что я даже затруднялась ответить: их больше сотни или меньше. Впрочем, они охотно пропустили владельца кабинета, и вскоре он извлек из шкафа хрустальный шар. Во всяком случае, внешне этот предмет очень напоминал атрибут гадалок моего мира. Вот только то, как бережно с ним обращался сам король, невольно вызывало настороженность и трепет. Он аккуратно поставил артефакт на стол, а потом предложил:

– Присаживайтесь, рида Стефания. Эта проверка может потребовать у вас сил.

Главное, чтобы после нее в кабинете короля не заполыхало все, что может. Такое мне вряд ли простят, а я еще слишком молода, чтобы так бездарно погибать.

Я осторожно опустилась на стул и с опаской покосилась в сторону артефакта, понятия не имея, что с ним делать. Мое замешательство заметил король и указал:

– Положите на него руки, рида Стефания. И попробуйте обратиться к той сущности, что просыпается внутри вас. Необходимо, чтобы вы услышали друг друга. Это поможет определить, дракон вы или нет.

Услышать того, о ком я понятия не имею? Занимательно, ничего не скажешь. Впрочем, с королями не спорят. Если, конечно, ты сам не являешься принцем. А Витольд молчит, значит, все идет, как должно. Надеюсь.

– Слышать не обязательно, – мягко вмешался мой предмет мыслей. – Достаточно просто потянуться к нему, почувствовать. В этом нет ничего страшного, Стефания.

Я негодующе на него посмотрела: сложно не заметить, как он упустил это дурацкое обращение «рида». Однако король то ли не заметил оплошности сына, то ли сделал вид. Вместо этого ободряюще коснулся моего плеча и сказал:

– Смелее, Стефания.

Прослыть трусихой в глазах сразу двух монарших особ мне не хотелось, и я осторожно коснулась руками шара. В пальцы ударили искорки, и я едва не одернула их обратно. Сделала глубокий вздох и положила ладони полностью, надеясь, что это действительно проверка сущности. А не какой-нибудь дурацкий артефакт правды.

Я прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться и постаралась почувствовать ту силу, что так неожиданно во мне сегодня поселилась. Точнее спала до сегодня. И в какой-то момент увидела огненную искорку в темноте. Надеясь, что это не игры воображения, я постаралась осторожно приблизиться к ней. Каждый мысленный шаг давался мне с огромным трудом, а от искорки исходили настороженность и…Одиночество? Дремлющая во мне сущность чувствует себя одинокой? Мое сердце переполнилось жалости, страх прошел, и следующие несколько шагов дались мне куда легче. А потом мне в руку ткнулось… Нечто. Я затруднялась сказать, что именно, поскольку разглядеть не могла, изображение расплывалось, двоилось. Но это что-то ластилось ко мне, как маленький котенок, и я осторожно погладила его. И услышала едва заметное урчание огненной сущности. Кажется, моя ласка пришлась ей по вкусу. Затем сущность неожиданно разлетелось на мириады золотисто-огненных осколков, и я вернулась в реальность.

– Прекрасно, – пробормотал больше себе под нос Дитрих, внимательно глядя на меня и хрустальный шар, наполненный золотисто-огненными всполохами. – Так я думал. Рад, что мои предположения подтвердились.

Мне совсем не по чину было допытываться, что творилось в голове короля. К счастью, рядом со мной находился тот, кто вполне мог задать этот неприличный вопрос.

– Это, конечно, хорошо, отец, – выступил Витольд, коснувшись моего плеча. – Но с нами не хочешь поделиться своими соображениями?

Эта незримая поддержка невольно заставила меня улыбнуться. Дитрих же сделал вид, что ничего не заметил. Сложив руки на груди, его величество произнес.

– Насколько я могу судить, драконом рида Стефания не является.

Я будто услышала звон, раздавшийся в замершей тишине. Вопрос «а кем?» повис в воздухе, но почему-то никто из нас не решался его произнести.

Первым решился нарушить молчание Витольд:

– Но как же так, папа? Я сам видел! По всем признакам, в Стеф просыпается вторая сущность. Огонь прорвался наружу, он не причинял ей вреда. Что это еще может быть?!

Кажется, принц тоже был несколько растерян. Иначе, почему он вдруг перешел с официального «отец» на «папа»? Я эту деталь отметила мимоходом, в голове все смешалось. И я уставилась на короля в надежде, что сейчас он пояснит свое заявление.

– Сущность – просыпается,– методично и как-то даже нравоучительно поправил сына король. – Вот только кто тебе сказал, что сущность дракона? Мы не единственные огненные сущности в нашем мире, – и после этого он как-то очень уж внимательно посмотрел на меня. Перед моим мысленным взором тут же всплыла книга, которую читала мама перед исчезновением. Получается, что? Я – феникс?! Та самая легендарная птичка, возрождающаяся из пепла?

– Что ты имеешь в виду, пап? – продолжил тем временем беседу Витольд, видя, что я временно не в состоянии поддерживать разговор.

– Мне кажется, рида меня прекрасно поняла, – и тут король подмигнул мне. – Стефания достаточно умна, чтобы понимать, к чему я веду.

Стефания с этим не согласна. Стефания вообще находится в полной прострации, не представляя, что говорить и как реагировать. И можно ли вообще хоть как-то выдать себя в данных обстоятельствах? Мама говорила, что Дитрих не причинит мне вреда. К тому же, если я смогла уточнить, какими книгами интересовалась мама, кто мешал кому-то из королевского семейства поинтересоваться тем же в отношении меня? При таком раскладе глупо не сложить два и два. А выглядеть дурочкой мне не хотелось.

– К тому, что мой отец – феникс, – глухо проговорила я, не глядя на своих собеседников. – И я, соответственно, тоже. Правильно понимаю?

Вот я это и озвучила. И мир не рухнул. И все, кажется, идет своим чередом. Вот только во мне самой что-то неуловимо изменилось.

– Приятно видеть, что в числе невест моего сына есть такая умная девушка, – одобрительно улыбнулся мне король. С моих губ сорвался нервный смешок:

– Ваше величество, думаю, дурочек в числе участниц отбора не держат. Вряд ли вы бы и ее величество это допустили. Даже будь у них трижды прекрасное происхождение.

Невольно вспомнилась та целительница, которую угораздило флиртовать в первый же день. Дурочек здесь не держали, точно. Тем ощутимее и значимее становился вопрос: за какие заслуги я до сих пор здесь? С моим сомнительным происхождением и не менее таинственным прошлым.

– А я? – вдруг обиженно влез в наш диалог Витольд. – По-твоему, я потерплю дурочек? Тем более, в качестве потенциальной жены?

Его слова несколько разрядили атмосферу, и мы рассмеялись. Впрочем, сбить с толку это не могло. Я вновь перевела взгляд на короля.

– Вы знаете, – вдруг поняла я один простой факт.

– Что именно, Стефания? – выгнул бровь он, тем самым став еще больше похожим на сына. Или сын на него? Впрочем, не важно.

– Вы знаете, кто мой отец.

Это не было вопросом. Я почти уверена, что знает. И не исключено, что знал с самого начала. Ну или хотя бы после моего знакомства с королевой. Не исключено, что для этого пришлось пообщаться с Миллисент. Ну а что? Удобный шпион, которого я принимаю как свою. А я в данной ситуации чувствую себя пешкой в играх и интригах более умелых. Вот только…