– Разве ты не призвал в наш мир Господа? – спросил Сарториус еле слышно и отвернулся к стене.

Альбертин пожал плечами. Он совершенно не был в этом уверен, поскольку буквы, с помощью которых он рассчитывал совершить это дело, все-таки происходили из еретических книг; вольная жизнь в Саду Земных наслаждений немало попортила им нрав, так что вели они себя достаточно вульгарно и уж точно не обладали надлежащим благочестием.

А Сарториус продолжал, приподнявшись на постели и кашляя через слово:

– Нам известно, что Господь охотно живет там, где говорят по-гречески, и там, где говорят по-латыни, но мы-то говорим по-фламандски, и Господь не понимает этого языка. Но теперь ты научил его и нашей народной речи. Прочитай мне книгу, пока не стало слишком поздно, потому что я хотел бы увидеть Господа. Уверен, он там.

Альбертин взял книгу, раскрыл ее и начал читать по новым буквам:

– «В начале было Слово…» – прочитал он тихо.

Буквы затряслись и запрыгали: впервые кто-то произнес их вслух в том порядке, в котором они выстроились. Но Альбертин прикрикнул на них, и они замерли на своих местах, лишь немного подрагивая. И Альбертин продолжил читать.

Он читал и читал, постепенно переставая слышать собственный голос; он как будто провалился в текст и исчез в нем, но вместе с тем продолжал оставаться в комнате.

А брат Сарториус слушал так жадно, как будто был сухой землей, на которую упали капли воды, но вместе с тем он постепенно исчезал, проваливаясь в текст и растворяясь в нем, а в Саду Земных наслаждений на одном из деревьев начал набухать странный бутон.

7

Мастер Иеронимус из Хертогенбоса, человек пожилой, богатый и уважаемый, не смог бы, наверное, точно сказать, когда он перестал видеть тех существ, что сопровождали его всю его юность, да и в относительно зрелые годы все еще оставались его спутниками. После женитьбы он определенно продолжал встречать их, и так продолжалось еще какое-то время; но потом они начали забираться к нему в спальню, и он гонял их, кидаясь в них обувью и подсвечниками, к немалому удивлению супруги. Может быть, тогда они обиделись и перестали ему открывать свое присутствие. Но даже когда он их не видел, он все равно помнил об их существовании. Они постоянно находились рядом, просто прятались. Он угадывал их рожицы в кочанах капусты на рынке, замечал их в складках одежды, среди густой листвы. Но на самом деле это была лишь игра воображения.

Он скучал по тем временам, когда вокруг него выплясывали все эти птицы, рыбы, ягоды, нанизанные на флейты человечки, обмотанные вокруг струн несчастные создания, живые задницы и непристойные песни с лягушачьими головами.