– Ну уж хозяйку кабака Маартье-то вы точно знаете!

– Не имею ни малейшего понятия.

– У Маартье голова свиньи, а тело женщины, и она аббатиса. Она живет в Саду Земных наслаждений.

– Припоминаю, – нахмурился мастер Иеронимус. – Но имени ей я не давал.

– Имя у нее само появилось, – подхватил Йоссе. – А кабак у нее помещается в разбитом кувшине.

– И что там творится, в этом кувшине? – спросил мастер Иеронимус, впервые по-настоящему проявляя любопытство.

– А вы не знаете?

– Откуда мне знать? Я лишь нарисовал его.

– Стало быть, вы можете нарисовать и то, чего не знаете?

Мастер задумался.

– Наверное, – признал он наконец. – Так кто такой брат Альбертин?

– Один ученый брат, он сейчас в Антверпене. Не в нем дело, а в брате Сарториусе.

– И что с этим братом?

– Он тоже сейчас в Антверпене.

– Чем же эти двое братьев различаются между собой?

– Брата Альбертина в нашем мире раньше не существовало, как было установлено, и он прибыл в Антверпен прямо из Сада Земных наслаждений. Что касается брата Сарториуса, то он умирает.

– Печально это слышать, но ты обратился не к тому человеку. У нас с врачами общий святой покровитель – Святой Лука, это правда, однако мастер-живописец не может того, что может врач, и наоборот.

– Да хранит Святой Лука и вас, и мастера-врача! – с жаром произнес Йоссе. Он старался говорить так, чтобы лесть и желание умаслить не слишком били в глаза: подозревал, что мастер Иеронимус такого не одобрял. – Недаром же вы находитесь под одним, так сказать, священным крылом. И если мастеру-врачу не под силу исцелить умирающего, то вы-то, мастер-живописец, вполне в состоянии это сделать!

– Как? – после паузы коротко спросил Иеронимус.

– Нарисуйте Сарториуса в Саду Земных наслаждений. Только умоляю, не помещайте его в ад. В аду наслаждения слишком острые, они не всякому по вкусу, а брат Сарториус и без того слаб здоровьем – он их не выдержит.