– Кто-то в твоей голове? Что ты имеешь в виду? Семеныч?

– Давление. Шум. Руки не слушаются… Вон! Они выходят. Идут к машине. Да что же это!

Люма пробил холодный пот. Повар присел на край сиденья.

– Кто – они? – невозмутимо спросил Гера.

– Не знаю… Высокие существа, какие-то плоские, как армейские стрелковые мишени… Тонкие руки – гибкие отростки с кистью… Одно уже перед кабиной… Прочь! Оно касается меня через стекло, моего лица и плеча, это неприятно… холодно и тепло одновременно… а еще оно вибрирует… Отходит. Не вижу его….

– Сколько их всего?

– Было двое. У второго что-то в руке… какая-то коробка, ящик, похожий на слиток металла… Надо что-то сделать, но я не могу… – Семеныч сдавленно застонал. – Ах ты! Целится в меня, паскуда! Как ярко… зеленая вспышка… не вижу… не могу двинуться… темно…

– Потерял сознание, – сказал Гера. Люм кивнул, завороженно глядя на открытые пустые глаза Семеныча – и показалось на секунду, что нет глаз, нет, выклевало воронье, хотя Высоцкий уверял:

– Что помнишь, когда пришел в себя?

– Холодно. В кабине небольшой плюс, но мороз уже грызет. Значит, двигатель остыл где-то полчаса назад. Быстро холодает. Завожу тягач. Пытаюсь вспомнить, что произошло… Поворачиваю голову и вижу одного из них. Он сидит у пассажирской двери, и что-то расходится от него волнами, как горячий воздух… только он не горячий, а холодный и зеленоватый… темно…

– Что видишь потом?

Семеныч долго не отвечал.

– Подъезжаю к поезду. Светает. Выхожу из кабины, иду к камбузу… что-то с балком…

– Что именно?

– Он… разный. Меняется.

– Как это?

– Не знаю. Смотришь под другим углом – и он другой. Все другое.

– Семеныч, ты что-нибудь от них узнал? От этих существ?

– Как?

– Ну… – доктор покосился на Люма, – телепатически. Или через прикосновение.