Вдоль разглаженной взлетной полосы горели сложенные на бочки и облитые соляром матрасы. В конце полосы сначала поставили для ориентира флагманскую «Харьковчанку», но потом отогнали – вдруг Чернову не хватит посадочной длины.

Когда услышали гул моторов – радостно закричали, задыхаясь; дали ракетные залпы. Слышали самолет, но пока не видели его в белых небесных кудрях, пронизанных голубыми разрядами – сталкивающиеся снежинки наэлектризовали воздух. Люм задирал голову и молился про себя. Снег хлестал по лицу, залеплял защитные очки.

Самолет грузно выпал из пурги. Громадные лыжи грохнулись о лед. Серые крылья, замерзшие иллюминаторы в темном корпусе, круги пропеллеров, похожие на граммофонные пластинки, – все это, дрожа и визжа, проскользило совсем рядом с Люмом, маленьким человечком, едва не задев, как показалось повару, бочку с горящим матрасом. «Слишком криво поставили, – испугался Люм, – наскочит!» Яркие конусы света пробили снежные вихри. За самолетом тянулись султаны ледяных брызг.

Сел! Выдержал!

Борис и Гера уже несли на алюминиевой волокуше укатанного в спальные мешки Семеныча. Люм поспешил следом.

И тут слева и спереди от самолета возникла белая клубящаяся полоса. Она двигалась наперерез, взметая снег и вращаясь смутно угадываемым контуром. Люм остановился как вкопанный, сердце сжалось.

«Колесо» протаранило самолет, разрезало его, как диск циркулярной пилы. Лед под ногами повара вздрогнул от удара. Самолет развернуло левым крылом назад, правое крыло оторвалось, погасли крыльевые фары, вспыхнули двигатели. Ил-14 с оглушительным скрежетом развалился пополам.

Содрогаясь всем оцепеневшим телом, Люм пошел вперед. Громыхнуло. Ослепительно плеснуло огнем. Горящие обломки раскидало по яркому снегу. В багровых всполохах метались снежные космы. Мимо прокатилось тлеющее колесо. Люм проводил его взглядом – колесо завалилось набок и превратилось в жирный черный овал.

Пришла тишина. Люм больше не слышал огня и ветра. Криков товарищей.

Он продолжал идти против ветра, гнуться к следу, оставленному колесом. Гарь от тягачей пятнала снег. Люм чувствовал запах дыма. Воздух больше не был чистым, а снег белым. Сейчас бы вдохнуть теплого, бархатного, ароматного воздуха Мирного…

Люм остановился, усмиряя бешеное дыхание. Осмотрелся. Где Гера и Борис с носилками? Где все?

Над ледяной пустыней бушевал ветер, катил опрокинутые бочки. Никого и ничего не видно. Даже горящего самолета.

Белая мгла. Страна пурги – она и есть.

Люм пошел назад. Туда, где надеялся найти поезд. Продавливал унтами грязный снег.