Он ощутил покалывание, словно в кожу втыкались горячие иглы. Глаза будто горели изнутри. Упал, стал отползать. Жжение стало невыносимым. Лучи следовали за ними. Быстрые снежинки, проносящиеся в конусах света, создавали иллюзию поцарапанной пленки, но дефект реальности не мог обмануть Люма, даже черные квадраты перфорации по краям зрительного поля.

Корабли опустились. Корпус нижнего «колеса» расщепился (или в нем открылся длинный узкий люк), и наружу выдвинулся тонкий шест с перекладинами.

Люм повалился на спину, судорожно сунул руку в карман куртки, нащупал рукоятку ракетницы.

Тощее существо спустилось по лестнице на снег. У пришельца были очень тонкие ноги и руки, огромная голова. Лица Люм не видел, но казалось, что его нет вообще: гладкий овал, ком снега.

Люм переломил ствол ракетницы. Капсюль сигнального патрона подмигнул зеленым глазком, оплыл и провалился в розовую слизистую глотку ствола – глотка расширялась и сужалась, на стенках шевелились черные волоски. Люм зажмурился, выровнял ствол с рамой и взвел курок.

Открыл глаза.

Попытался поднять руки. Не смог оторвать от груди: пистолет давил на ребра, проламывал их своим весом.

Пришелец наплывал, перебирая тонкими бескостными ногами. Узкие косые плечи, впалая грудь, серая мерцающая кожа. Существо что-то держало в руках-макаронинах, какой-то продолговатый предмет. Люм разглядел в нем механическую гусеницу размером с кота. В голове гусеницы чернело отверстие – пришелец направил его на человека. Отверстие налилось пульсирующим зеленым светом.

Внезапно жгучие лучи погасли. Пришелец опустил гусеницу, несколько секунд стоял неподвижно, а потом поплыл к составному кораблю.

Этот «отказ» странно подействовал на Люма. Вернул злость, но с привкусом обиды.

– Что, уже не подхожу? – засипел он. – Уже не забираете?.. Что вы там увидели, что во мне не так?..

Люм поднял ракетницу, невероятно тяжелую и громоздкую, – рука дрожала, – и, почти не целясь, нажал на спусковой крючок. Короткий ствол пистолета молчал. Капсюль сигнального патрона не сработал. Но Люм не опускал ракетницу, ждал, помня о «затяжном выстреле». Тощее существо удалялось.

Десять секунд, двадцать…

Пришелец достиг лестницы, но подняться не успел. Даже взяться за перекладину. Потому что из клубов снега справа от корабля выскочила «неотложка», и «колеса», молниеносно разъединившись, разлетелись в разные стороны.

Пришелец вскинул тонкие руки – очень человеческий жест – и исчез под колесами тягача.

Ракетница в руках Люма выстрелила. В воздухе прокатилась ударная волна. Яркий химический росчерк проступил над краном «неотложки» – и свет ракеты, не пробившись сквозь снег, погас в метели.