Итак, здесь мы принимаем за очевидное, что формальный смысл сущего не отличается первым способом, то есть реально, от низших сущих, в которых он существует: это ясно само по себе из общности предикации, и тем более станет ясным из того, что будет сказано позже[436]. Предстоит выяснить, однако, не добавляет ли бытие в качестве того или иного сущего некий модус, «из природы вещи» (ex natura rei) и до интеллектуального постижения отличный от самого сущего, – так, чтобы просто «сущее» и некоторое конкретное сущее – скажем, субстанция – «из природы вещи» различались своими формальными смыслами, потому что «субстанция» добавляла бы некий модус, не выраженный в «сущем».

Доводы сторонников этого мнения

Доводы сторонников этого мнения

2. Первый довод. – Из сказанного создается впечатление, что нужно утверждать именно это. Во-первых, потому, что понятие сущего в реальности – то же, что и в уме; но, как схваченное в уме, оно не включает в себя модус субстанции или акциденции; следовательно, не включает их и в самой реальности. Напротив, понятия субстанции или акциденции включают в себя соответствующие модусы; следовательно, формальный смысл сущего в реальности отличен от них. Большая посылка (ибо все остальное очевидно) доказывается тем, что мы не говорим, будто формальный смысл сущего пребывает в реальности сообразно тому модусу, каким он мыслится, то есть сообразно тому модусу, каким он обладает от производимой постигающим интеллектом отграничительной абстракции. Мы говорим, что формальный смысл сущего мыслится таким же, каков он в реальности, и это представляется самоочевидным: ведь интеллект в таком постижении не измышляет помысленную им вещь или природу; следовательно, он схватывает ее такой, какова она в действительности.

3. Второй довод. – Во-вторых, то, что разделимо в реальности, в реальности же некоторым образом различно: ведь в обоих случаях имеют место два одинаковых или равноценных отрицания, особенно если речь идет о конечных вещах. Но формальный смысл сущего в самой реальности отделим от формального смысла субстанции, потому что сохраняется в акциденции, и, наоборот, отделим от природы акциденции, потому что сохраняется в субстанции как таковой. Следовательно, он в самой реальности некоторым образом отличен от того и другого.

Могут возразить, что формальный смысл сущего, как заключенный в субстанции, неотделим от нее; и так же в акциденции; и поэтому нет необходимости вводить между ними различие «из природы вещи». Но против этого можно сказать, что для различения «из природы вещи» достаточно указанного выше способа разделения, то есть способности одного формального смысла присутствовать без другого. В самом деле, если они в реальности совершенно тождественны, то невозможно объяснить – по крайней мере, применительно к конечным вещам, – почему они не всегда сопровождают друг друга. Ведь то, что абсолютно тождественно в самой реальности, тождественно везде; но в акциденции, например, формальная природа сущего и природа субстанции не тождественны; следовательно, они не тождественны и сами по себе, в абсолютном смысле.