12. Во-вторых, я утверждаю, что единое присоединяет к сущему некое отрицание по способу лишенности. Так учат упомянутые авторы, и это же следует из предыдущего утверждения. В самом деле, очевидно, что единое некоторым образом отлично от сущего, ибо представляет собой атрибут сущего, да и названия эти не синонимичны, но им соответствуют в уме разные формальные и объективные понятия. Следовательно, единое выражает нечто помимо сущего. При этом то, что оно выражает, не есть чистое измышление разума, как ясно само по себе, потому что быть единым – свойство, истинно подобающее самим вещам; не есть оно и некоторое ментальное отношение, как было показано. Стало быть, не остается ничего, что оно могло бы добавить, кроме отрицания, то есть лишенности.

Каково отрицание, присоединяемое единым к сущему

Каково отрицание, присоединяемое единым к сущему

13. Однако нужно разъяснить еще два момента. Первый момент: что это за отрицание и сколько этих отрицаний. Второй: в каком смысле говорится, что это отрицание совершается по способу лишенности.

Относительно первого все согласны в том, что единое выражает отрицание разделения в самом сущем. Именно его имеет в виду Аристотель, когда говорит, что единое есть сущее, нераздельное в самом себе, как явствует из указанных мест, а также из кн. X «Метафизики», гл. 5[533]. Это очевидно также из рассуждения: ведь под разделением мы понимаем то, что одно сущее становится многими; следовательно, ни в каком ином понятии единство сущего не схватывается отчетливее, чем в отрицании разделения; и с этим тоже согласны все. Но все эти формулировки требуют внимательного отношения: ведь одно дело – то, что сущее выражает отрицание разделения в самом себе, и другое – то, что оно выражает отрицание разделения с самим собой. Хотя сущему можно приписать и то, и другое отрицание, однако только первое из них будет тем, которое принадлежит к характеристике единого; второго же для этого недостаточно, как правильно отметил Сонсинас, Комм. на кн. IV «Метафизики», вопр. 23, на 1. И это очевидно прежде всего потому, что отрицанием в собственном смысле будет не то, которое в реальности присоединяется к сущему, но то, которое усматривается только разумом; а также – и даже в первую очередь – потому, что быть нераздельным с самим собой равно подобает и сущему через себя, и акцидентальному сущему, то есть множеству. Ведь и груда камней так же нераздельна с самой собой, как нераздельны человек или ангел; но поскольку она не является нераздельной в самой себе, то не составляет и единого сущего в собственном смысле. Следовательно, то, чем конституируется сущее, есть отрицание разделения в самом себе, а не отрицание разделения с самим собой.