Решение вопроса

Решение вопроса

6. Я полагаю, что различие между этими мнениями, конечно, имеет место скорее в способе высказывания, чем в реальности. Ибо что касается реальности, все сходятся в том, что единое в его всецелом и адекватном значении выражает не что иное, как нераздельную вещь, и что нераздельность не присоединяет к сущему ничего, кроме отрицания разделения. Следовательно, все по необходимости признают, что в едином нет ничего, что добавлялось бы к понятию сущего как такового, кроме одного лишь отрицания. Ведь все то, что является сущим, принадлежит к сущностному понятию сущего, за исключением того, что к нему добавлено; но добавлено к нему лишь отрицание; стало быть, только оно и внеположно понятию сущего. Отсюда следует, далее, что единое может быть атрибутом сущего только в силу отрицания, присоединяемого им к сущему: ведь оно является атрибутом только в силу того, что выражает нечто внеположное понятию сущего.

После того как это установлено относительно реального положения дел, остается лишь вопрос о формальном значении единого, в котором, как представляется, речь идет исключительно об именовании. Здесь оба приведенных мнения выглядят вероятными и основываются на вероятном способе схватывания значения этого термина: единое. В самом деле, одни полагают, что, если речь идет о реальном сущем, единое конституируется только через присоединение к нему отрицания разделения. Поэтому они утверждают, что единое формально выражает только это отрицание. Другие же представляют дело так, что единство – не подобие лишенности, добавленной к сущему, но сама природа вещи, или ее сущесть; и эта сущесть, или сущность, конституирует сущее; поскольку же эта сущесть нераздельна, она конституирует единое сущее.

7. Предпочтение отдается второму мнению. – Пример, иллюстрирующий проблему в целом. – Такое понимание вопроса мне представляется более близким к истине; поэтому, вообще говоря, я полагаю, что следует отдать предпочтение второму мнению. Во-первых, по причине, затронутой и здесь, и у св. Фомы, Комм. на кн. I «Сентенций», в указ. месте, а именно: единое формально означает реальное единство; но реальное единство не сводится к голому отрицанию; следовательно, единое есть сама сущесть, взятая с точки зрения отрицания. Меньшая посылка поясняется путем индукции: так, Бог называется единым от божественного единства, которое состоит в нераздельной сущности; и сходным образом Петр называется численно единым, потому что обладает численно одной природой, так что его единство состоит не в одном лишь отрицании. Наконец, из самих терминов очевидно, что реальное единство выражает нечто большее, чем отрицание.