23. Вследствие этого другие авторы соглашаются с тем, что нераздельность, выражаемая единым, означает отрицание множественности в сущем, взятом в качестве единого. Так учили Эгидий, IV «Метафизики», вопр. 8, и св. Фома, Комм. на кн. I «Сентенций», дист. 24, вопр. 1, ст. 3. Здесь св. Фома говорит, что отделенность, благодаря которой нечто отличается от другого, состоит в утверждении и отрицании; а значит, в понятие множественности входит отрицание, согласно которому имеется множество сущих, из коих ни одно не тождественно другому: И в такого рода отделенности, взятой в качестве множественности, отрицание входит в понятие единого. И в ответе на п. 4: Единое есть лишенность не той множественности, которую оно конституирует, но множественности, которая отрицается в том, что называется единым. И хотя св. Фома, как было отмечено, говорит здесь о множественности с точки зрения входящего в нее отрицания, лучше было бы, вероятно, сказать, что единым отрицается множественность с той точки зрения, что она позитивно заключает в себе многое. В пользу такой формулировки свидетельствует и то, что сам св. Фома, ч. I «Суммы теологии», вопр. 11, ст. 1, говорит: Единое противостоит множественности по способу лишенности, как нераздельное – разделенному; и так же высказывается Аристотель, кн. X «Метафизики», комм. текст 9[534]. И это суждение представляется мне весьма вероятным; только надо относить его к множественности как таковой, то есть к понятию множества, а не к тому рассмотрению, в котором сама множественность способна, с другой точки зрения, предстать как нечто единое, о чем будет сказано ниже. Другими словами, можно сказать, что единое выражает отрицание разделения не в том смысле, что оно формально означает отрицание, а в том, что оно выражает основание такого отрицания, которое, как было показано, есть нечто позитивное. А поскольку множественность в абсолютном смысле включает в себя формальное отрицание, постольку единое, взятое в этом аспекте, не означает отрицания множественности вообще.

24. Как может одно сущее быть более единым, нежели другое. – На второй довод отвечу: я согласен с тем, что соединение, в котором части сопрягаются в образовании единого, есть нечто позитивное; согласен и с тем, что в простых вещах вся их сущесть, то есть целостность вещи, позитивна. Отрицаю, однако, что отсюда следует, будто единое присоединяет к сущему некую позитивную характеристику, потому что это позитивное всецело принадлежит к сущести вещи, а не к единству, как было показано выше. Но следует присоединить к сущему отрицание разделенности, чтобы это сущее, независимо от того, является ли оно простым или составным, мыслилось единым.